Тайна Обервальда

«Тайна Обервальда» (1980) — первый фильм знаменитого итальянского экзистенциалиста Микеланджело Антониони после гениальной «англоязычной трилогии»; единственный фильм маэстро, уходящий так далеко от канонов, что большой риск заплутать среди перипетий чужого материала не мог не сбыться. Антониони словно впал в какой-то глубокий опустошающий сон; его творение лишено образности, метафоричности, многозначительной витиеватости, выстроено по тривиальной конструкции стандартной костюмной «пустышки». Сценарий написан самим режиссером и его постоянным соавтором Тонино Гуэрра по пьесе Жана Кокто «Двуглавый орёл». Королева, сыгранная Моникой Витти (сотрудничество которой с Антониони завершилось именно на этом фильме), оказывается свидетелем убийства собственного мужа. Она начинает вести жизнь затворника: скрывается от внешнего мира, переезжает из одного замка в другой; а власть оказывается в руках свекрови и шефа полиции Фена. В годовщину смерти мужа королева приезжает в Обервальд. Враги вычисляют ее и нанимают для убийства радикального поэта Себастьяна, который подозрительно похож на ее покойного мужа (особенно в сцене, где он прячется за портретом короля). Но он не сразу решается исполнить заветную мечту королевы — погибнуть, как муж, от чужих рук; он влюбляется в нее, а она влюбляется в него, чтобы в конце драматически погибнуть вместе: он — от яда, она — от выстрела. Все их откровения друг перед другом отдают высокой концентрацией патетики: монологи Себастьяна о судьбе бедных и богатых, о социальной разобщенности, монологи королевы о душевном омертвлении, о тяготах власти. Камерность не идет фильму на пользу: малое количество декораций и элементов их оформления создает ощущение театральности (пусть и были применены экспериментальные компьютерные технологии), а готическая выразительность проскальзывает очень редко. Все заявочные планы — грозовое небо, величественный замок, окруженный затуманенными лесами, разноцветные закаты (оператор Лучиано Товоли, уже сотрудничавший с Антониони на съемках фильма «Профессия: Репортер» (1975), вдоволь поразвлекался с цветовыми фильтрами и освещением) — размыты, как и весь фильм, уникальность которого заключается в том, что он был снят не на кинопленку, а на видеокамеру. Содержание же сводится даже не к традиционному захвату власти в духе шекспировского «Гамлета», что могло бы смотреться удобоваримо даже при такой подаче, а к притяжению противоположностей, которым все же не суждено стать единым целым. Но патетика и театральность превращают фильм в декларативную клоунаду. Спасает ситуацию лишь Моника Витти, которую природа наградила действительно королевской внешностью и грациозностью; здесь она полностью раскрывает свой актерский потенциал.

«Тайна Обервальда» - своеобразная ответная дань уважения Антониони своему коллеге Висконти, который за пятнадцать лет до этого сделал то же самое в «Постороннем». Экранизация пьесы Жана Кокто «Двуглавый орел», посвященная роковой любви королевы к своему потенциальному убийце, завершающаяся трагической гибелью обоих, была поставлена Антониони для итальянского телевидения. Картина, являясь откровенно проходной в творчестве мастера, стоит несколько в стороне от его ключевых тем и стилистических предпочтений и может быть интересная как минимум по двум причинам: из-за выдающегося исполнения Моники Витти, наконец-то получившей шанс раскрыться как характерная актриса в художественной вселенной Антониони, до этого момента использовавшего ее только как яркий типаж закомплексованной невротички, из-за яркого изобразительного решения, достигнутого посредством использования новых для того времени компьютерных спецэффектов. Оператор Лучано Таволи, уже работавшей с Антониони над картиной «Профессия-репортер», не устает поражать зрителя своей изобретательностью: например, по-разному освещая персонажей и заставляя освещение перемещаться вместе с ними, как бы вытесняя основное освещение сцены – возникает ощущение, что он располагает перед объективом сразу несколько цветных фильтров. Цветовая дифференциация кадра достигает своего апогея в эпизоде разговора королевы с графом, заставляя вспомнить операторские хитрости С. Вьерни в картинах П. Гринуэя, делившего внутрикадровое пространство на квадраты, однако лента Антониони снималась за несколько лет до полнометражного дебюта Гринуэя, что делает ее новаторской в художественном отношении для своего времени. Изменение способа освещения на протяжении эпизода, снимаемого одним планом да к тому же на цветную пленку – задача технически весьма сложная, выполнимая разве что в черно-белом кино (вспомним сцену монолога Брандо о птице в «Из породы беглецов» С. Люмета). Что касается ракурсов, планов и траекторий съемки фильм ощутимо несет на себе признаки телевизионной эстетики: обилие средних планов, злоупотребление «восьмеркой» в монтаже (чередование крупных планов говорящих при диалоге), перемещение героев в кадре при статичной съемке. Все эти технические особенности обедняют фильм, несмотря на новаторское использование освещения и спецэффектов. Однако, все недостатки ленты искупает исполнение М. Витти, создающей по-настоящему полнокровный образ, пластически деликатно подчеркивая королевское происхождение героини. Особенно выразительны ее танатофильские монологи, в которых она раскрывает перед своим потенциальным убийцей причины своей духовной опустошенности и влечения к смерти. По-висконтиевски изящным, с пронзительным музыкальным сопровождением, выглядит их объяснение в лесу – сцена, будто украденная из «Невинного». Некоторая выспренность и патетичность диалогов, обременительность для зрителя многочисленных отсылок к политическому контексту того времени и хитросплетения интриг при королевской дворе заметно отягощают фильм, лишая его типично антониониевской изысканной недоговоренности. Будучи выдающимся мастером умолчания, на этот раз Антониони изменил себе – в ленте слишком все названо, определенно, однозначно. Если бы не было игры М. Витти, музыкального сопровождения и операторских изысков, поэтически одухотворяющих некоторые эпизоды, картина могла бы быть признана неудачей и как экранизация, слишком театрализованная и художественно зависимая от телевидения и как авторский фильм, почти не несущий на себе явных признаков режиссерского почерка Антониони.