Целуй меня насмерть

Частный детектив Майк Хаммер однажды ночью сажает в свой автомобиль перепуганную девушку, которая бежит непонятно от чего. Не успев толком разобраться, Хаммер очнулся уже через несколько дней и узнает, что девушка убита. Один из самых параноидальных и мрачных нуаров в истории жанра. Нуарная эстетика здесь доведена до крайности, а традиционно положительный образ частного сыщика здесь представлен как антигерой. Картина Роберта Олдрича вовсю использует параноидальную атмосферу и страх, окутывавшие американское общество в годы холодной войны. И ленту даже можно опосредованно отнести к жанру антиутопии и предшественником технонуара. Фильм основан на романе Микки Спиллейна. Впрочем его сюжет изрядно переделали. В частности в оригинале речь шла о наркотиках, здесь же макгаффином сделали ядерный чемоданчик. Майк Хаммер, культовый герой романов Спиллейна, в исполнении Ральфа Микера вышел эгоистичным персонажем с садистскими наклонностями. Это антигерой, необычный для классического нуара, где частные сыщики обычно показаны как положительные герои, пусть и не без недостатков, сражающиеся со мраком. Роль блондинки из начала фильма стало кинодебютом для Клорис Личман, лауреатки 'Оскара' за 'Последний киносеанс' и обладательницы 9 премий 'Эмми'. Кино с небольшим бюджетом и без звёзд первой величины стало одним из самых мрачных и антигероичных нуаров. И во многом предвосхитило появление неонуара. 7 из 10

Контрастная борьба света и тени, силуэты героев фильма, тающие в полумраке и уходящие во тьму. Героев ли? В нуаре свет и его противоположность сталкиваются, переплетаясь меж собою в витиеватых узорах: герой и анти-герой с трудом различимы друг от друга в тумане, что каждый раз приходит вслед за дождем, неустанно стучащем по улицам, плащам и полям шляп, там и сям мелькающих в «черных» фильмах, кажущиеся при очередной встрече уже родными и близкими. Этим же туманом окутано и само понятие «нуар» – можно встретить множество различающихся мнений и споров о том, жанр это или же стиль, со свойственными ему чертами и определенным почерком. Но в данном случае речь не о том. И к какой бы позиции не склонялся бы и сам читатель этого текста, важно одно – нуар занял достойное место в истории кинематографа по праву, он – узнаваем. Его несколько расплывчатые и сумбурные черты сложились в неповторимый лик, не трансформируясь в криминальную драму, хотя и находясь в пограничной близости с ней, как еще и с остальными жанрами в силу своей гибкости. Кинофильм «Целуй меня насмерть» Роберта Олдрича – один из поздних представителей нуара, вышедший в 1955 году. Казалось бы, в этой время эпоха нуара подошла к закономерному концу; он уже будто корчится в предсмертной агонии и лик его искажен конвульсиями, хотя все столь же узнаваем. Но с высоты полета прошедших лет очевидно, что на самом деле конца и края не видать: так или иначе все встречаются его определенные элементы, приемы, своеобразная эстетика и даже идет речь о неонуаре: «Малхолланд Драйв» и «Синий бархат» Д. Линча, «Китайский квартал» Р. Полански, «Бегущий по лезвию» Р. Скотта, «Город грехов» Р. Родригеса… множество их, фильмов, так или иначе обращающихся к тому самому нуару, что был порожден военными годами в головах кинематографистов Америки и нес на себе отпечаток этого деструктивного периода. Зачастую движущей силой сюжета «черного» фильма является загадка и те тоненькие нити, что предполагаемо должны привести к долгожданной желаемой разгадке и развязке. Но в «Целуй меня…» спасительная нить отнюдь не вручена Ариадной, и по ходу действия она лишь все больше запутывается в невообразимое нечто. На первый же взгляд тайна в этом фильме окутана криминальным ореолом, но чем ближе к концу хронометраж, тем больше сомнений возникает в голове зрителя, порождаемых крайне путанными (а порою и нелогичными) действиями главного персонажа. Он словно та самая бабочка, что бездумно летит на огонь, зачарованная его танцем и манимая лаской тепла; но в конце свеча фатально обращается в всепожирающее безжалостное пламя… Майк – частный детектив весьма низкого пошиба, занимающийся «постельными» делами, вдруг оказывается охвачен, прямо говоря, настоящей манией и эта мания – случайная незнакомка, погубленная (и чуть не прихватившая с собою и Майка) загадочными личностями, чьи лица скрыты от настойчивого взгляда камеры в лицо и очерчены вначале лишь силуэтами классических мужских костюмов. За весь фильм главный персонаж не слишком-то много говорит, не строит характерных для детектива закрученных логических конструкций, да что там, его профессия начинает казаться лишь данью одному из клише нуара. Многочисленные персонажи, встречаемые им на пути, чуть ли не по мановению руки раскрывают свои карты, ведя по запутанному пути; Майк проходит как нож сквозь масло, не встречая серьезных препятствий, и оказывается во власти болотных огней. Что же представляет из себя эта загадка, которая утягивает за собою детектива? Загадочная ли судьба женщины, высвеченной на несколько мгновений на дороге ярким светом фонарей автомобиля в бесформенной тьме ночи и вскоре угасшей, погубленной? На каком-то уровне – определенно да. Но тайна сама по себе состоит из более сложного материала, она – по сути то, что манит за собою каждого человека, когда он, невольно или нет, задумывается о мироздании, о вечных вопросах, сопутствующих человечество сквозь толщу веков. Так движение каждой жизни неминуемо стремится по одной траектории к величайшему секрету – к смерти. Есть хороший пример: в 19 веке, когда на дворе литературы царил романтизм, мир главным образом представлялся авторам некой недосягаемой тайной и был таковым представлен в их произведениях; особое место занимал образ богини под покрывалом, которой можно лишь едва коснуться, но не отринуть с нее само одеяние. И в это же время творцы с головой ныряли в мифы и саму культуру мифотворчества в поисках того, что увело бы их подальше от повседневности. Нечто, чего нельзя растолковать – именно в эту пучину ныряет Майк в безуспешных и фанатических попытках познать. Режиссер также прибегает к мифам, подобно романтикам, в частности к мифу о ящике Пандоры, ключевом для сюжета, но делает он это на свой лад. Нуар полон цинизма, будучи порождением определенного времени и сопутствующему ему мышлением, потому ничего удивительного нет в том, что сокровенная тайна мироздания сардонически предстает на экране детективной загадкой.