Зи и компания

Сегодня с утра меня выбил из колеи фильм «Голубка» Даниэля Шмида, фильм-сон, фильм-наваждение про мужчину, который любил свою музу такой безграничной любовью, на что она ему могла лишь сказать: «Я грезила под сенью его любви, я знаю, что могу обрести всё, изъяв это из его страсти. Когда я полюбила, это была любовь не к нему, это была его любовь ко мне». Как он на нее смотрел, когда она пела, словно она ангел, сошедший с небес. Шмид так высоко поднял планку, что мне и в правду казалось, что я летаю в облаках. Мне хотелось поскорее спуститься с небес на землю и посмотреть что-нибудь земное, я бы даже сказал, грязное. И выбор пал на «Зи и Компанию». И, судя по описанию, о возвышенных чувствах тут никто и заикаться не станет. Хотя дом, в котором никто никого не любит, а ненависть так сильна, что я даже не знаю, куда она помещается в сердцах людей, не менее печален, чем дом, в котором любовь коснулась сердца и души только одного человека. Элизабет Тейлор никогда бы не смогла, как Ингрид Кавен, воплотить на экране образ внеземной музы из сна, мираж, который ускользает от тебя по мере того, как твоя зависимость всё растет и растет, ты ей хочешь сказать главные слова, но она снова ускользает, а у тебя остаются лишь воспоминания. Элизабет — плоть от плоти земная бестия, в которой нет загадки, нет холодной отстраненности, она одинаково пылает жаром, когда говорит «люблю» и «ненавижу», на таких неукротимых кошечек клюют разве что альфа-самцы, но не поэты. Финал «Голубки» тоже своего рода насмешка над возвышенными чувствами, но разве не каждый влюбленный — сумасшедший слепец? Героя Майкла Кейна еще можно понять, он хотя бы трезво рассматривает свое положение в браке с этой бестией, она называет его на вечеринке титаном, на что он говорит: «Я чувствую себя карликом», и неудивительно, с такой дамочкой один день брака равен 10 годам холостяцкой жизни, такой брак — это потеря времени, вопрос лишь в том, как он согласился на эту авантюру, ведь от нее за километр несет скандалом и посредственностью. Возможно, он тогда был старьевщиком и коллекционировал дикие редкие штучки, но ведь за этим он не был замечен, его хобби разве что бильярд да пара юбок поскромнее. Один не может послать ее куда подальше после очередной безумной выходки, а она держит его цепями и манипулирует им, как обиженный ребенок манипулирует родителями, чтобы те купили ему игрушку. Есть люди, которые надевают разные маски для определенного общества: дома они, допустим, оторвы, а на работе прилежные люди. Так вот, эта парочка всем хамелеонам даст фору. Разгадать их нутро довольно-таки просто, но ты попробуй еще останови их спектакль, раз такой проницательный. Они тебе еще докажут, что ты лицемер, а у них такая мода на двуличие. Она зачем-то приходит на работу к любовнице мужа, всё это было похоже на какую-то шалость ребенка с неокрепшим умом, который готов зайти слишком далеко, и вместо того, чтобы принять совместное верное решение, они страдают какой-то ерундой. Герою Кейна надо было решительно сказать: «Я лучше буду любить картинку, чем проведу с тобой два часа совместной жизни, а со всеми своими выходками можешь идти к своему дружку-парикмахеру, он тебя и пострижет, и совет даст». Твои прелести, которые ты так рекламируешь, никому не нужны, если у тебя характер — полный зашквар, и слушать ты не умеешь никого, кроме себя. Их брак не неопределенность, а шизофрения: один видит в другом бездушный предмет и начинает пулять в него словесную браваду из оскорблений и обвинений, а через мгновение они уже устраивают совсем другой концерт с манипуляциями и с жалостью к себе. Я не понимал их суету, их упреки, которые рождались порой на ровном месте. Ее манипуляция с жалостью к себе, пожалуй, единственное средство, которое способно его вернуть на время. Им, правда, не хватало хладнокровия, чтобы сесть за стол и обсудить их развод. Чтобы она ни натворила, он мог взять и разрубить этот гордиев узел, а у него хватило духа лишь скопировать поведение своей жены, наорать на нее, уйти из дома в поисках новой юбки, чтобы с утречка снова зайти в гости к своей злобной королеве. Обоюдоострые подколы пробуждали во мне интерес, но их было не так много, чтобы я мог проникнуться к истории симпатией. Меня только мучил один вопрос: зачем любовница согласилась пойти с ними в ресторан, чтобы выслушать всю эту их словесную дребедень? А в финале загадка была раскрыта, и мне стало еще тревожнее за мужика: каким бы он бабником ни был, в такое безумное болото еще надо было зайти. Название для текста я придумал, конечно, красивое, но оно слегка преувеличено, ведь хоронить тут особо нечего, тут больше подходит название «Бесконечный балаган» или «Бабник в плену у ведьм».