Матало!

Если бы не операторская фантазия - то догадаться, почему этот фильм попал в рейтинг лучших евровестернов, было бы невозможно. При просмотре возникает ощущение, что именно этот вестерн так усиленно пародировали в советском и восточноевропейском кинематографе (и даже в мультфильмах). Начало снято как своего рода рок-клип. Банда под динамичную музыку лихо отбивает на главной площади города голубоглазого мерзавца с петлёй на шее. Тот расплачивается с освободителями, после чего старательно расстреливает их в спину, и расстрелянные мексиканские бандиты аккуратно укладываются на землю один за другим. Возникает ощущение опереточности происходящего. Затем действие перемещается в заброшенный иствудовский город с салуном, по улицам которого гуляют маленькие песчаные смерчи. Наверное единственный запоминающийся образ из фильма. Дальше, как верно отметил один из рецензентов, вестерн превращается в фильм жанра 'джалло' с таинственными скрипами, пожарами, вскриками, выпученными глазами, таинственными тенями в окне и т.п. штампами. И всё бы ничего, если бы не безупречно бездарная игра исполнителей ролей (назвать их актёрами рука не поворачивается), вялая драматургия и тоскливая затянутость фильма. Фильм может быть любопытен скорее любителям джалло, чем вестернов, но на откровение не рассчитывайте.

'Матало' - это не традиционный спагетти-вестерн, от оного тут только город-призрак, пистолеты и дилижанс. 'Матало' сюрреалистичен немногим больше, чем полностью, он берёт дрель и просверливает черепную коробку неосторожно заглянувшего на огонёк наблюдателя. Это словно Хантер Томпсон, закинувшийся бумагой с 'Макбетом' и ушедший в улётный трип, попутно пописывая сценарий для спагетти. Словно мальчики, поросшие бородой на груди, плюющие в небо в ожидании Тунгусского метеорита и первых в своей жизни влажных простыней, решили сварить адское пойло в пряничном домике ведьмы. Словно Корсар, раз в столетие отрывающийся от аниме и выдающий очередной мастерпис просвещённого пацанства, скромно тихушничая в ожидании набега толп фанаток настоящего искусства. Пьяный нигилист от мира спагетти, которого не то что к 'антивестернам' не причислишь, а вообще с определением жанра в ступор впадёшь. Не стоит недооценивать непредсказуемость тупизны, а здешний сюр с нею граничит очень близко, порою впадая в откровенную шизофазию. Метания из стороны в сторону с каждой секундой становятся все припадочнее, персонажи появляются из ниоткуда, главный герой пропадает из фильма на час, отморозки одевают на голову старые женские панталоны, хихикая, как енот-полоскун, дорвавшийся до чизкейков, без всякой периодичности и обьявления войны в кадре появляется кровавый глаз, дополняя творящийся трэш и угар. А музыкальное эйсид сопровождение, заставляющее вспоминать о группе Iron Butterfly и их легендарном упарывании кислотой, с возникшими после безумными музыкальными импровизациями, давит на голову этими бесконечно длинными гитарными соляками так, что хочется крикнуть: 'Я ненавижу юмор Лемра!' и смешно выпрыгнуть в окно. Режиссёру Чезаре Канневари, фильмография которого как бы намекает на его недюжинную фантазию, в своём фильме наплевать на всё: на законченность и логичность сюжетных линий, связность языка, плавность съемки. Всё склоняется перед абсурдизмом, по-одесски отвечающим на неизбежно возникающие вопросы зрителя своими же вопросами, разудало кричащим жирным танцорам-хапугам: 'Эх, прокачу по выцветшим пескам прерий!'. Калейдоскопичность происходящего трудно понять, беспрерывно кружащаяся на 360 градусов камера даёт возможность ощутить себя на борту яхты в шторм, но что-то в этом определённо есть, как в тех любимых глазах с тихой усмешкой. Все эти фантасмагорические элементы, по отдельности кажущиеся чем-то курьезным и невнятным, вместе производят довольно странное впечатление... Законченность выдаваемых эмоций приходит на смену ожиданию откровенного левачества, и возникает ощущение, что хорошенько упоролся уже и ты. Перед воспалёнными глазами возникают отсылки к кэрроловской Алисе и белому кролику, Макбету, мистическим доктринам Бергсона, и неошаманам, черпающим мескалиновое вдохновение из кактусов. Это чертовски странно и это пугает. Финальный комичный баттл хоть немного разряжает обстановку, поединок нож vs пистолет можно было увидеть и не в одном фильме, а вот бумеранг против пистолета - это что-то новенькое. Хотел ли Чезаре Канневари проникнуть в глубины бессознательного, или просто прыгал на месте, обрядившись в клоунские одежды, но его фильм получился действительно неординарным, даже если отрешиться от заявленной жанровой принадлежности. Он не замкнут в застенках мрачных шаблонов и иллюзий, он свободно кружит, словно тот песчаный смерч на улицах вымершего городка, создавая вокруг себя пыльную завесу. Ирония в том, что за этой завесой кто-то увидит дорогу из желтого кирпича, а кто-то - раскинувшийся купол цирка-шапито, с горолопанами-зазывалами, приглашающими на клоунское представление. А что там скрывается на самом деле? Какая разница. Это пьюр сюр, ему простится всё. Посвящается Корсару