Отпуск без конца

Джим Джармуш - теоретик и философ авторского кино. В киноповести 'Отпуск без конца' режиссёр повествует нам о похождениях юнца Элли по разбитому Нью-Йорку восьмидесятых. На первом плане вырисовывается разбитый город после экономического кризиса. Главный герой странствует по пустынным улочкам, встречая различных жителей. Они выглядят под стать времени: сумасшедшая испанка из борделя, бездомный военный в заброшенном доме, больная мама в психушке. Джармуш медленно и мелодично передаёт дух места, в котором он жил. Элли не сильно выбивается из компании брошенных на улицу. Он тоже без дела бродит по улочкам, спит где попало, размышляет об экзистенциальном. На втором плане скрывается ностальгический сон: девушка в квартире, которая появляется из ниоткуда благодаря монтажу, звуки войны и рёва самолётов в Нью-Йорке, травянистые поля и заброшки посреди города. Это начинает походить больше на сон. Джармуш вовлекает и медленно проносит зрителя через своё дебютное произведение. Автор намекает:'Отпуск без конца' возможен лишь во сне.

Если называть имя кинорежиссера, вокруг которого сформировался почти сакральный культ, то им будет, без сомнения, Джим Джармуш: модненький, стильный, делающий фильмы буквально из ничего, накачивая их ложной многозначительностью, так льстящей уму и самомнению хипстеров-снобов, кто-кто, а именно он нуждается в самой беспощадной демистификации. Когда автор этих строк был молод, ему тоже нравился Джармуш, особенно «Мертвец» и «Пес-призрак», но по мере взросления его почитание целыми сегментами разных молодежных субкультур начало невероятно раздражать. Не будет преувеличением сказать, что фильмы Джармуша рождаются из духа музыки: порой в них совершенно ничего не происходит, но именно саундтреки оживляют изображение так, что их хочется пересматривать снова и снова. В этой связи «Отпуск без конца» уже содержит те триггеры, что могут одинаково раздражать и восхищать почти во всех его следующих фильмах. Герой читает «Песни Мальдорора», слушает экспериментальную музыку No Wave, встречается со странными персонажами и просто «гоняет балду». Именно бессюжетность и ничегонеделание так льстит образу жизни разных представителей молодежных субкультур: они видят в героях Джармуша себя, созерцают свое поведение со стороны, им нравится, что его поэтизируют. «Отпуск без конца» в отличие от последующих более стройных картин Джармуша буквально рассыпается на бессвязные эпизоды, возникает ощущение, что постановщику нечего сказать и наполнить экранное пространство. Ученик Вендерса, Джармуш впитал его философию безостановочного движения, превращая свои киноленты в медитации (еще задолго до того, как было впервые использовано понятие медитативного кино). Однако, там где Вендерс был разностилевым искателем истины, Джармуш отказался от метафизики, создав жутко модную картинку, пустой стильный образ без содержания. Тяготение его поздних фильмов (например, «Патерсона») к буддистскому и вообще восточному мироощущению можно объяснить тем, что режиссер все же нашел философское обоснование своего медитативного стиля. В «Отпуске без конца» этого ничего еще нет, есть лишь обрывки мировоззрения, его цитатность и центонность, одним словом – чистый постмодерн после «смерти автора», так что те, кто называет Джармуша «Автором», сильно ошибаются, что мы, впрочем, еще докажем. Еще одним просчетом в первом его фильме стало использование цветного изображения: все же стильности Джармуша под стать именно черно-белая гамма, что он сам хорошо вскорости понял. Мода на эффектные образы, на означающее без означаемого, на стильную бессмыслицу стали трендами в кино во многом благодаря именно Джармушу. Однако, это вовсе не отменяет действительно удачных его работ, заслуживший статус культовых, о чем мы тоже в свое время скажем. Будучи синефилом, поклонником европейского и азиатского кино, Джармуш активно цитирует любимые фильмы (от «Аталанты» до Вендерса) в своих работах. В то же время попытка увидеть в инфантильном главном герое «Отпуска без конца» будущего Джонни из «Нагих» Майка Ли себя не оправдывает: в дебюте Джармуша просто нет живых образов, одни статисты и модели. В каком-то отношении его следующий фильм «Более странно, чем в раю» хоть и разрабатывает ту же стилевую ниву, что и дебют, является при этом значительным шагом вперед в создании формальной и структурной целостности, так ценимую его апологетами.