Более странно, чем в раю

Трудноопределимое очарование второй картины Джармуша не проходит с годами: как бы зритель не относился к его кинематографу в целом, ругать ее – значит, ничего не понимать в экранном искусстве. Созерцательность Одзу, некоммуникабельность Антониони, изящество черно-белого изображения, вездесущность присутствия музыкального комментария, ультракамерный формат с тремя актерами, пустотность действия, точечные комические акценты – о достоинствах «Более странно, чем в раю» можно говорить долго, из стольких самостоятельных элементов состоит эта картина, но, что удивительно, она не рассыпается на бессвязные эпизоды, в отличие от «Отпуска без конца». Вопросы, возникающие в сознании зрителей: мол, зачем было снимать это кино? Затем, чтобы запечатлеть и опоэтизировать повседневность? Чтобы романтизировать маргинальный образ жизни? Или чтобы показать без прикрас быт и бытие иммигрантской Америки? Главный ответ на них – демонстративная антиголливудская направленность второй ленты Джармуша и дерзкое игнорирование законов сценарной увлекательности, но, думаю, задача запечатлеть будничную жизнь все же не была здесь главной. Помимо песни Скриминг Джей Хоукинса в кадре звучит атональная музыка, намекающая на затрудненность коммуникации между людьми. Они могут смотреть телевизор или кино вместе, поехать через всю страну за мечтой, перебрасываться малозначимыми фразами, но то, что их объединяет (родственные или дружеские связи), максимально ослаблено. «Более странно, чем в раю» - о парадоксах американской жизни, не способной дать человеку счастья, ибо все время гонит его вперед – за деньгами или карьерным ростом, создавая сильное внутриличностное напряжение. Обаяние ранних работ Джармуша в том, что их созерцательность невероятно расслабляет, это программно антистрессовое кино. Наблюдая за ничего не делающими героями, попадающими в абсурдные ситуации (особенно, конечно, значим финал – апофеоз «невстречи» героев), зритель не столько примеряет их образ жизни и поведение на себя, сколько понимает, что даже в атмосфере тотальной гонки на выживание можно жить ненапряжно и в свое удовольствие. Сняв первые свои пять фильмов в трудноопределимом жанре, миксующем вендерсовские роуд-муви с семейными историями Одзу, Джармуш предлагает своей публике и фанатам расслабиться не на крутых голливудских виражах, но созерцая ту пустоту, которая согласно буддистской философии, и есть основа всего. В отличие от позднего «Патерсона», где этот взгляд на жизнь откровенно навязывается, в «Более странно, чем в раю» все еще настолько естественно и не тяжеловесно, что органика авторского мировоззрения покоряет. Дело даже не в том, что в черно-белом варианте изображение у Джармуша невероятно стильно, а визуализируя любимую музыку (а именно таков путь рождения его картин), режиссер создает невероятно очаровательное кино, некий сплав разных тем, мотивов и цитат (а ведь в денной ленте много эпизодов, разбитых черными вклейками, то есть здесь есть откровенно мозаичная структура). «Более странно, чем в раю» - фактически бессюжетное и антизрелищное кино, но это именно тот странный рай, в котором хочется жить зрителю.

Знакомство с творчеством Джима Джармуша я продолжил фильмом 'Страннее, чем в раю' после просмотра «Мертвеца», который может и не стал любимым фильмом, но однозначно оставил осторожное впечатление, что нужно точно посмотреть что-нибудь еще. Глаз зацепил его второй режиссерский фильм, считающийся одним из предвестников независимого американского кино. Уговаривать себя долго не пришлось. Все, что происходит в фильме, кажется до боли знакомым. Серые будни новоиспеченного американца Вилли, промышляющего шулерством, ставками, случайными выигрышами, внезапно прерывается нежеланным приездом его кузины — Евы. Ничего вроде бы не происходит, но ничего уже не остается прежним для Вилли. Присутствие невозмутимой и флегматичной Евы пробивает зависшую идиллию в маленькой квартире-студии кузена, буквально и фигурально вычищая слой осевший пыли. За относительно короткое время Ева успевает расположить к себе и брата, и его частенько наведывающегося друга — Эдди, явно испытывающего неподдельный интерес к девушке, а затем и вовсе уезжает так же безмятежно, как и приехала. Друзья грустят. Бесцельное существование Вилли и Эдди изменяет случайный крупный выигрыш в покере (не без жульничества), и первое на что они решаются — это навестить Еву в Кливленде (кстати герой Джонни Деппа из «Мертвеца» тоже оттуда), где они паразитически навязываются, заваливаясь к ней на работу, обламывая ее свидание с ухажером, играя в карты дома с тетей, с которой она живет, а затем и вовсе выдергивают ее из сложившегося уклада жизни и забирают ее в мини-путешествие во Флориду. «Спасибо, что спасли меня» — так она реагирует на это «добровольное похищение», окончательно затянувшись в эту воронку никчемности нашего трио. Интересно, что куда бы они пошли, серость и тусклость не покидают их, все новые места для них выглядят до боли скучным и одинаковым. Будучи во Флориде мы чаще видим четыре стены мотеля, в которые заключены наши герои, иногда покидающие его для того, чтобы спустить и «заработать» деньги. Слишком резкие перепады денежных движений в группе в итоге разрушают хрупкое равновесие трио и всех троих раскидывает по разным сторонам, прямо как в проблеме трех тел, бороздящих просторы Вселенной. Фильм оставляет легкий налет грусти, но не вызывает горечи, полон иронии и юмора, но и не вызывает приступов смеха. Есть некая красота в беспощадности обстоятельств, и в том, как герои «входят и выходят» из них, оставляя следы на душе друг у друга. 9 из 10