Мир Моны

Смешной фильм. Нет, правда: есть такие, вроде бы ничем особенным не выделяются, но потом их дня три-четыре вспоминаешь с улыбкой, сидя в метро. Настоящее, здесь и сейчас, на пару секунд отходит на задний план и всплывает та или иная забавная ситуация из кино, а потом как по накатанной, ещё и ещё, и так вот сидишь, улыбаешься. А люди поглядывают, чего, мол. Хотя в целом настроение навевает не совсем позитивное, скорей наполовину. Жизнь офисного планктона тяжела и безынтересна, только и остаётся что спасаться мечтами, а они, как известно, убивают реальность, потому что если что-то намечтаешь детально, то этот идеал в жизнь уже не воплотится. Что, конечно, не плохо. Просто о судьбе героини задумываешься - не подпортила ли она себе нормальное восприятие жизни, периодически уплывая мыслью к виртуальному Мадсу с точёным лицом. Но видно, что с чувством юмора -это главное - у мадамы всё в порядке, а потому дела пойдут хорошо. Тем более, что терять, когда позади тоска и ничего? Сидсе Бабетт Кнудсен чем-то напоминает Грету Гервиг - обе часто играют простых женщин, живущих и выплывающих из проблем и радующихся повседневности, как могут, особо не мудрствуя. И за эту простоту без накруток хочется руку пожать. А уж без улыбки - точно-точно, гарантированно не обойтись.

Мир Моны с виду не так уж и велик. Есть работа, квартира, есть что поесть, главное грамотно свести дебет с кредитом, да так, чтобы умаслить придурковатого начальника, захлебывающегося коксом. В не самом дурном жилище давно обосновалось скулящее одиночество, каждый вечер сгоняющее бедолагу-бухгалтера на этаж ниже, в гости к единственной настоящей подруге - престарелой Гудрун. Закрытый на замок внутренний мир едва дает о себе знать, и легкий налет бунтарства в мыслях сменяется ступором и покорностью. В одном услада - грезить выдуманным красавцем, что приходит сквозь кемар и улыбается с билбордов. История, рассказанная режиссером Йонасом Элмером, тем самым, что заморозил Зеллвегер из Майами, есть ни что иное, как очередной призыв к раскрытию собственной индивидуальности. Законы жанра, правда, требуют непременного явления принца, пусть даже не самых голубых кровей. Так уж вышло, что пугливая Мона не в силах бодаться с обрыдлостью самостоятельно, да и легкие дружеские пинки по пятой точке ей не помогают. Неудивительно, что завладеть рукой и сердцем столь чудной героини суждено жулику не первого сорта, спотыкающемуся на ограблениях и пытающемуся подзаработать на устройстве знакомого в испанское гей-порно. Таких принято считать ненадежными, но шутка в том, что добиться взаимности от Моны можно только идя на таран, обличая девушку в её собственной...убогости. Спорный тезис, но размеренная жизнь бухгалтера сопоставляется с вечными шляниями авантюриста, причем выходит едва ли не тождество. В конце концов, опять же по пресловутым жанровым канонам, спастись от всего можно только сбежав куда подальше, да непременно сделав это в духе Фрэнка из небезызвестной песенки Тома Уэйтса. Героиня Сидсе Кнудсен - затерявшийся среди сонливого урбана росточек, едва пробивающийся сквозь асфальт и жадно пьющий дождевые капли. Известная кинематографическая уловка с демонстрацией мыслей героини, и резким шлепком, возвращающим в реальность - есть та самая замочная скважина, куда с интересом заглядываешь, дабы воочию увидеть внутренний мир девушки. Там душа бросается из взбалмошного танца на офисном столе в объятья сказочного героя Мадса Миккельсона, чей нежный голос убаюкивает в метро. И 'монамир' этот для самозваных друзей есть terra Incognita, спрятанная под неказистый беретик, неброскую кофточку и не по возрасту грубую юбку. Томасу Бо Ларсену же отведена роль того самого спасителя с незадачливой миной, пытающегося добиться взаимности от икающей с каждого перепуга Моны. Что же до Миккельсона, то он тут конечно не в качестве мебели, но в кадре появляется не часто: пронзительный диалог в поезде, пара ухмылок, да игра в поющего под дождем - вот, пожалуй, и все. Замыленные идеи поданы отнюдь не тривиально, а сдержанный нордический юмор, коему аккомпанирует развеселый саундтрек, придает ленте своеобразный шарм. Серая офисная мышка не выглядит ряженой в бабушкины шмотки дурой, порно звезда лоснится от жира, а вокруг обычные городские проблемы - человечность фильма налицо, и в этом, возможно, кроется главная изюминка.