Любовь и смерть на Лонг-Айленде

Я люблю находить в сети малоизвестные или забытые фильмы, может даже забытые теми кто в них играл. На этот на глаза попалась изящная лента 'Любовь и Смерть на Лонг-Айленде' (1997) с Джоном Хертом в главной роли. Херт играет чопорного британского писателя Джайлса Д'Ата, (в английской транскрипции Giles Death-Смерть) не признающего современных гаджетов - телевизора, плеера, переносных телефонов и прочих удобств. Он живет окруженный любимой литературой, пишет на машинке, и пьет чай строго по часам. Одним дождливым вечером система дает сбой, и спасаясь от дождя старый сноб оказывается на вечернем киносеансе. На экране идет бездарная американская молодежная комедия, профессор уже порывается уйти, как замечает в одном из эпизодов необыкновенно красивое лицо с печальными голубыми глазами. Этот херувим так пленяет писателя, что начиная с этого вечера, он больше не мог ни о чем думать. Смерть влюбилась. Моменты влюбленности пожилого интеллигента в фильме показаны так воздушно и иронично, что невозможно воспринимать эту картину как драму. Скорее всего это легкий парафраз двух культовых фильмов Лукино Висконти - 'Семейный портрет в интерьере' и 'Смерть в Венеции'. Старик Джайлс видит в объекте своей страсти не просто малоизвестного актера-пустышку Ронни, он по-настоящему верит, что тот таит в себе таланты не меньшие чем у великого Лоуренса Оливье. Профессор бросает все и пересекает океан в надежде встретить своего кумира. Смерть встречает Любовь. И каждый из этих совершенно разных людей приобретает после этого странного знакомства что-то свое, сокровенное, что один сохранит до конца своих дней, а другой... кто знает. На разлуке без мысли о встрече, На одиночестве голом, На ступенях к смерти ведущих Я пишу твое имя Свобода. (с) Красивое кино о закате лет и мудрости принятия жизни такой какая она есть. Очень советую.

Университетский профессор Джайлс Де’Ат - писатель-интеллектуал, более всего на свете увлечённый собственными философскими умозаключениями, и по этой причине заметно отстающий от жизни (если иметь в виду чисто внешние изменения, связанные с прогрессом), однажды, следуя рекомендации коллеги 'быть поближе к народу', отправляется в кинотеатр на какой-то третьеразрядный фильм с красноречивым названием 'Горячие шортики 3'. Выходя из кинозала, он осознаёт, что влюбился в юношу, исполняющего одну из ролей. Уязвимость профессора перед внешним миром становится особо очевидна при первом же столкновении с масскультом, прежде всего ориентированным на эротическое воздействие. Без памяти влюбившись в актёра Ронни Бостока, профессор утрачивает над собой контроль и начинает собирать о нём любые доступные сведения. С этой целью он покупает модные молодёжные журналы, из которых вырезает всё, что имеет к Ронни хоть какое-то отношение, и бережно вклеивает эти реликвии в специально заведённый альбом. Параллельно профессор выискивает по видеотекам другие фильмы с участием Бостока, названия которых могут усладить слух совсем уж невзыскательных тинэйджеров. Следующим шагом становится покупка видеомагнитофона: Де’Ат даже не подозревает, что для просмотра кассет нужен ещё и телевизор. Но самым отчаянным жестом пожилого британца становится поездка в Нью-Йорк, где он надеется отыскать на Лонг-Айленде своего юного кумира… 40-летний этнический поляк Рышард Квитневский даже не пытается замаскировать очевидную отсылку к 'Смерти в Венеции'. Остроумно обыгрывая сюжетную конструкцию Томаса Манна, он предлагает пастиш холодноватой экранизации Висконти. И вместо воплощения абстрактной вечной красоты мальчика Тадзио Квитневский персонифицирует в лице молодого актёра-искусителя всю массовую культуру. Вместе с тем эта картина являет собой пример концептуальной комедии о взаимопроникновении двух культур. А после выхода 'Титаника' и, как следствие, вспышки небывалого интереса к фигуре Леонардо Ди Каприо, она может рассматриваться как любопытный комментарий к феномену искушающей силы экранного образа, перед которым не способна устоять даже Смерть (Де’Ат).