Моя кузина Рэйчел

Фильмы с Оливией де Хэвиленд я могу смотреть бесконечно. Ее грация и умелое владение любым материалом превращают просмотр в незабываемое событие. Ричард Бартон напоминает мне неповоротливого Леонида Маркова, но в этом фильме даже он на высоте, умело превращаясь из подозрительного юноши в пылкого влюбленного. Первые двадцать минут мы понятия не имеем, как выглядит главная героиня, та самая кузина Рейчел. У нас есть догадки, обмолвки и странные намеки. Мы пытаемся представить себе, чего ожидать, но из кареты выходит существо, в которое мы не можем не влюбиться вместе с героем Бартона, Филиппом. Эти нежные взгляды, услужливость и деликатность делают Рейчел всеобщей любимицей. И все же для меня Рейчел — это тип женщины из рода паукообразных. Из ее липких нитей невозможно выбраться. Она завораживает вас, а тем временем плетет свои сети. Читая роман, я одновременно с Филиппом влюблялась в Рейчел и застывала, узнавая новые подробности ее жизни. Видимо, я тоже попала в ее сети. Фильм поразил меня не настолько, но игра Оливии де Хэвиленд спасла ситуацию. Она — настоящая королева экрана в этом кино, так что забываешь о книге и проникаешься теми обстоятельствами, которые предлагает режиссер. Частенько пересматриваю этот шедевр: 9 из 10

В экранизации романа Дафны дю Морье вопрос один: кто такая Рэйчел — невинная вдова или расчетливая хищница? Молодой Филип (Ричард Бёртон), воспитанник богатея Амброза, сначала уверен, что кузина довела его опекуна до смерти ради денег, но, увидев Рэйчел (Оливия де Хэвилленд), быстро превращается из обвинителя в влюблённого пленника. Фильм выстраивает классическую готическую интригу: старое поместье в Корнуолле, письма из далёкой Италии, травяные настои, от которых Филипу то становится лучше, то хуже, и женщина, чьи слова и поступки можно прочитать впрямую и наоборот. Чёрно-белая, почти нуарная операторская работа Джозефа Ла Шелла и тревожная музыка Франца Ваксмана постоянно подсказывают, что доверять здесь нельзя никому — даже собственным чувствам. Несколько мыслей о письме. Мы видим, как Рэйчел пишет по-итальянски «Дорогой Гвидо…», находим у неё в комнате письма с итальянскими адресами, и вдруг вместе с Филипом читаем одно, аккуратно оставленное по-английски — так, чтобы любой мог понять каждое оправдательное слово. Это письмо можно принять за чистое алиби, случайно забытый документ, а можно — как последнюю страховку женщины, привыкшей просчитывать последствия. Финальная реплика Рэйчел «Зачем ты это сделал?» звучит уже не только про разрушенный мост, но и про разрушенную возможность окончательного ответа: была ли она виновна или вся трагедия — плод ревности и одержимости Филипа. «Моя кузина Рэйчел» оставляет зрителя без разгадки в прямом смысле, но даёт редкую роскошь — самому решить, кем была эта женщина и насколько можно доверять рассказчику. А то самое письмо Гвидо остаётся идеальным символом фильма: документ, который вроде бы объясняет всё, но чем больше его читаешь, тем меньше уверен, что понял правильно. 8 из 10