Старый страшный дом

Фильм 'Старый страшный дом' режиссера Джеймса Уэйла, не так известен, как некоторые другие классические фильмы ужасов того времени. Он всегда будет жить в тени, их более известного сотрудничества с Борисом Карлаффом, в 'Франкенштейн' (1931) и 'Невеста Франкенштейна' (1935). 'Старый Страшный Дом' (1932) основан на романе Дж. Б. Пристли, 'Benighted', написанном всего пятью годами ранее. Дж. Б. Пристли был больше известен как автор в жанре социального реализма, чем автор ужасов. 'Старый Страшный Дом' интересная комбинация винтовой комедии и готического ужаса, с хорошим балансирующим действием между ними. Любители острого хоррора, найдут в фильме 'Старый страшный дом' только разочарование. Большая часть фильма посвящена диалогам, а не пугающим визуальным эффектам. Тем не менее, фильм заменяет этот пробел исключительным качеством. Влияние немецкого экспрессионизма, которое сделало 'Франкенштейн' (1931) таким визуально ярким, сохраняется Артуром Эдесоном и тут, который впоследствии снимет знаменитую 'Касабланка' (1942). Контраст света и тени который он создал, просто восхитительный. Джеймс Уэйл как режиссер отлично применяет традиционные инструменты фильмов ужасов (такие как зеркала, тени и неожиданно и резко запирающиеся двери). Джеймс Уэйл уделил время, чтобы углубить даже характер Бориса Карлоффа. Все персонажи в конечном итоге получают некоторую глубину (как «обычные» люди, так и сумасшедшая семья). 5,5 из 10

Режиссёр этой замечательной картины Джеймс Уэйл (James Whale) – личность в «страшном» жанре знаковая и весьма талантливая, подарившая миру настоящую классику, навечно оставшуюся нетленным стандартом хоррора с примесью научной фантастики. Именно благодаря ему мы можем наслаждаться франшизой золотой жанровой поры студии «Universal» о порождении барона Франкенштейна, не говоря о других работах автора. Сюжет фильма рассказывает о группе людей, угодивших в жуткое ненастье, вынужденных попроситься на ночлег к хозяевам мрачного дома. Его жильцы окажутся этакой тёмной душой просторной постройки, заслуженно вынесенной в заглавие ленты, прекрасно оформленной декораторами, производя мощную угнетающую атмосферу. Собственно доминирующий аспект постановки, рассчитанный на запугивание публики, действует верно, достигая болевых точек зрителя, мастерски препарируя прописанную ситуацию. Мелкие детали устрашающей недоброй ауры ткут единое жанровое полотно, когда почти физически ощущается повисшая зловещая тайна, словно некая фатальная мистика обосновалась в чёрных комнатах, непроглядных закоулках, за тяжёлыми замками на массивных дверях, на последних этажах, куда не решаются ступать даже владельцы жилья. Постоянные недомолвки, намёки, скрипы, голоса, подозрения, и не уточнённый до поры до времени страх сочно пропитывает каждый кадр. Нарочно почти весь хронометраж до кульминационной развязки автор избегает дать имя ужасу, но профессионально управляет его аурой, искусно обходясь без всяких чудищ, вычленяя эффект жути в недосказанной угрозе для группы лиц, причём как очевидно положительных – гостей, так и для знающих секрет – хозяев. А это дорогого стоит, что в классические 30-е, когда спецэффекты почти полностью отсутствовали, и требовалось нагнетать зловещую ситуацию за счёт атмосферы, тем паче сейчас в контраст с пресыщением визуального буйства, порой идущего полностью взамен идейного наполнения. Актёрский состав подобран наравне с упомянутым в начале текста режиссёром, являя точно выведенные характеры персонажей, часто ложно меняющих «окрас» из злодеев в жертв и наоборот. Абсолютно все справляются в разыгранной партии, для любителей чёрно-белой поры вовсе будучи прекрасно узнаваемыми. Это, конечно, лицо жанра Борис Карлофф (Boris Karloff) фактурно выводящий угрюмого немого дворецкого, не сулящего ничего хорошего, если напевается. А так как погода мерзкая, то подобное обязательно произойдёт! Что забавно, так перед показом фильма существует продюсерская записка, разъясняющая личность актёра, дабы открыть зрителям один существенный нюанс, помогающий узнать в Карлоффе исполнителя монстра Франкенштейна из недавнего популярного мега-хита проката. Ведь все мы помним, что там его имя в титрах упрятали интригующим знаком «?». Несмотря на стойкий дух страха, картина не лишена и чуточки комичных элементов, гармонично представленных Чарльзом Лотоном (Charles Laughton), сумевшим привнести в рассказ забавного упитанного персонажа. Апогей же со сценой бесед с визуально неожиданно-нетипичным, но достоверным сумасшедшим получился где-то на грани маленького шедевра жанра, приятно удивляя игрой на контрасте, когда тщедушный старичок специально затмевает верзилу Карлоффа в толстом гриме. В целом фильм производит самые приятные впечатления за толковую работу, даже удивляя значительно меньшим вниманием публики, нежели культовые ленты режиссёра, которым данная не уступает по накалу необходимых страстей. В каком-то роде это кино стало универсальной почвой для будущего множества иных картин в схожей фабуле, ведь совсем небольшие привнесённые корректировки могут без труда легко расширить начальную концепцию для той же брутальной резни бензопилой по-техасски, комичной феерии мюзикла Рокки Хоррора или пародийного семейства Аддамс… Лично я безвозвратно влюблён в «страшный» кинематограф золотой поры и поэтому с огромным удовольствием ощутил прекрасное томительное чувство остаться на нескончаемую ночь в старом доме, переполненном страхом и загадкой, чего желаю будущим зрителям, ценящим классику. 10 из 10