Мики и Ники

Нью-Йорк. Поздний вечер. В номере дешёвого отеля небритый и растрёпанный мужчина снимает трубку и диктует оператору номер. Он просит человека на другом конце приехать к нему, но называет неверное место. Мужчину зовут Ник. Недавно он украл деньги у одного очень влиятельного человека, и теперь боится, что за его головой идёт охота. Его собеседника зовут Майк. Он - старый друг Ника. Он приедет и даже захватит с собой таблетки для желудка. До конца ночи Ника и Майка ждёт немало приключений. Знаете, есть такие фильмы (в голову сразу приходит, например, 'Убрать Картера'), при просмотре которых зритель с каждой минутой всё сильнее надеется, что главный герой не доживёт до финальных титров. И 'Майки и Ники' - один из них. Ник - крайне неприятный тип. Эгоистичный, грубый, злобный, невыносимо хаотичный. Он ни во что не ставит ни жену, ни любовницу, ни даже единственного друга, согласившегося прийти ему на помощь. Он курит, пьёт, дерётся и отчаянно хочет жить, хотя при этом, кажется, делает всё, чтобы умереть. И как же, чёрт возьми, виртуозно его играет Кассаветис! Именно этому персонажу его фирменный безумный взгляд и дьявольская усмешка подходят на все сто процентов. И хотя нельзя сказать, что он один тащит на себе весь фильм (тут ещё как минимум Фальк, который своего героя с его собственными демонами и трагедиями отыгрывает безупречно, да и остальные актёры не подкачали), после перформанса Кассаветиса представить в главной роли кого-то ещё просто невозможно. Считается, что он недооценён как режиссёр, но при просмотре этого фильма невольно начинаешь думать, что как актёр он недооценён ещё сильнее. Кстати, о Кассаветисе-режиссёре. Я не стану говорить, что 'Майки и Ники' снял он - это было бы как минимум неуважением к таланту Элейн Мэй. Но сложно отрицать и то, что если не его рука, то его влияние в этом фильме прослеживается очень явно. От актёрского состава через место и время действия (современный автору Нью-Йорк, ночь, дешёвые гостиницы и сомнительные забегаловки, квартиры чужих женщин) к мотивам и сюжетным ходам (сценарий кажется смесью 'Мужей' и 'Глории' со щепоткой 'Лиц') - на всём пути сложно отделаться от ощущения, что смотришь фильм Кассаветиса, который вдруг захотел снять зрительское кино и решил ради этого отказаться от стилизованных под импровизацию диалогов и съёмок вплотную к лицам актёров. Даже странно, что автором сценария значится не он. После всего сказанного может сложиться ощущение, что 'Майки и Ники' - фильм вторичный по отношению к работам Кассаветиса, но это, конечно, не так. Многое взяв от лент отца независимого американского кинематографа, он противоречит им как минимум в одном из главных пунктов - в отношении к зрителю. Кассаветис не шёл на компромиссы: выработав собственный стиль и творческие методы, он следовал им без оглядки на мнение зрителей, критиков, студийных боссов, да вообще кого угодно. Вспомните историю о том, как он перемонтировал 'Мужей', потому что посмотревшим черновой вариант фильм понравился. Подход Мэй куда более конвенционален: она снимает кино для людей, которым интересны не новаторство и необычный киноязык, а просто хорошая околокриминальная история про неоднозначных персонажей. Делает ли это её фильм менее оригинальным на фоне тех, что снимал Кассаветис? Да, пожалуй. Становится ли он от этого хуже? Нет, ничуть.

Степень участия (кроме актерского) Кассаветеса в этом фильме представляется интригующей загадкой, в немалой степени влияющей на оценку намерений режиссера, ее способностей и даже конечного продукта. Сделанный 'под Кассаветеса' и даже 'под 'Мужей' фильм Э. Мэй производит впечталение вторичности, тяжеловесности сравнительно с оригиналом. Фильм снят за копейки. Актеры, полагаю, вовсе обошлись без гонорара или довольствовались символикой. Мини-драма с участием двух звезд уж совсем не содержит интересных второстепенных персонажей, занимательных диалогов. То, что в 'Мужьях' казалось импровизацией, в фильме Мэй выглядит скорее мучениями. Ужасная в плане вторичности и топорности сцена с шлюхой, надуманные ссоры между персонажами, один из которых( именно в исполнении великого Джона) неврастеник настолько, что неинтересен как человеческсий типаж. Удачные последние минут десять не могут компенсировать тягостное недоумение, являющееся преобладающим впечателением от фильма на протяжении его просмотра. 5 из 10