Второстепенные люди

Парадоксально, но во «Второстепенных людях» скромность художественных и концептуальных задач обернулось почти полным эстетическим провалом: Муратовой нужен либо большой масштаб обобщений, либо камерный формат, который можно нашпиговать символизмом, если же она снимает ни на что не претендующую комедию (конечно, не без фирменной «сумасшедшинки»), то фильм оказывается безадресным: для синефилов он слишком безыскусен, для простых зрителей – слишком наворочен. С другой стороны, можно сказать, что постановщица взяла передышку перед «Чеховскими мотивами» - мощным кинопрорывом и началом последнего этапа творческого взлета, который виден во всех ее лентах нулевых. «Второстепенные люди» по этой причине выглядят облегченным вариантом кино Муратовой: почти линейный нарратив с незначительными ответвлениями, минимум комического колорита в эпизодах, отсутствие полифонии в диалогах, которое всегда в муратовских фильмах подчеркивало неспособность людей слышать друг друга (ту самую «некоммуникабельность», о которой говорит герой Сергея Попова в «Астеническом синдроме»). Пригласив на главную роль Наталью Бузько и других артистов «Масок-шоу» (правда, для эпизода), Муратова, как это не странно, прогадала: мимическая и пластическая клоунада Бузько смотрится как-то слишком гипертрофированно даже для этого режиссера, обычно делающей ставку на эмоциональную избыточность (в тех же «Чеховских мотивах» в роли невесты Бузько гораздо органичнее, ибо там от нее не требовалось ничего кроме мечтательного типажа). Муратова часто пишет сценарии в соавторстве со своими актерами и художниками-постановщиками, не стали исключением и «Второстепенные люди»: исполнитель роли врача Четвертков, видимо, и придумал основную канву с трупом-обманкой, но то, что эпизод разрастается до масштабов полного метра, пусть и смонтированного без швов, приводит к какой-то занудной эксцентрике. «Второстепенные люди» производят должное впечатление законченности комического высказывания лишь в двух сценах: с участием Жана Даниэля, где тот играет бывшего учителя словесности, ставшего «новым русским» и в эпизоде с поиском номерка от камеры хранения. В остальном лента производит эффект скучного и бесплодного комикования, совершенно безыдейного и пустого. При большом желании во «Второстепенных людях» можно найти некий социальный подтекст, уже обозначенный Муратовой в «Увлеченьях» и «Трех историях» и заключающийся в коллективном портрете «маленьких людей», полностью растерявших свое достоинство и всеми силами пытающихся вписаться в новую варварскую реальность торжествующих социал-дарвинистских законов. Однако, этот подтекст едва заметен – Муратова так любит работу с фактурой, так маниакально ищет в жизни лишь хаос и абсурд, что создание эффекта «черного юмора» становится для нее здесь самоцелью. И как бы не был колоритен Жан Даниэль, как бы отчетливо саркастически и не без лоска не были поданы (впервые в творчестве Муратовой) антиклерикальные и антирелигиозные мотивы и метафоры, получившие дальнейшее применение уже в «Чеховских мотивах», как бы не смешили некоторые акценты (вроде пациентов дурдома, мало чем отличающихся от остальных героев), в целом «Второстепенные люди» выглядят пустышкой, концептуально нулевым симулякром, не достигающим даже развлекательного эффекта – это просто не смешное кино. Художественная неудача «Второстепенных людей», тем не менее, - едва ли не единственная в карьере Муратовой, и если учесть, что вслед за этой картиной она выстрелит серией почти шедевров, то на нее можно смело закрыть глаза.

Мне кажется, Кира Георгиевна Муратова – это современный Антон Павлович Чехов. Так как она рассказывать трагикомедии не умеет никто. Только ее фильмы позволяют смеяться и сопереживать одним и тем же персонажам одновременно. Кажется, лишь она умеет потешаться над героем так, чтобы все вокруг рыдали. Давайте признаемся, тема маленького человечка актуальна до сих пор. Это подлинная живая классика с хорошим вкусом. Она канонична для литературы, театра, кино, … нашей жизни, … даже для самой Муратовой, ибо практически в каждой ее картине есть маленький человек, скрывающийся за оболочками, приобретенными в современном мире. Но ни в одном фильме Кира Георгиевна не говорила об этом так откровенно как во «Второстепенных людях». Несмотря на то, что Муратова сумела создать и сохранить трогательный образ маленького человека, не придавая ему окраски мелкого, «Второстепенные люди» стали для меня сложным фильмом, и морально и физически. Меня смущали постоянные крики и повторения персонажей, которое давили своей вычурностью, служившей попыткой достучаться до зрителя. Зрелище выдалось тяжелым, но убедительным. Я понял: нужно учиться слышать, а лучше понимать… И в таком смысле фраза: «Мертвые до того мертвы, что живым этого не понять», - оказывается пророческой. Мир мертвых – мир жестоких, загубленных людей… наш мир. Мир живых – мир этих самых жалких людей, которые никак не понимают жизнь другую. Маленькие герои, чьи имена произносятся с лаской и утешением Достоевского, ничего не умеют, кроме умения быть искренними, но это и оказывается самым дорогим выкупом за свою жизнь. Наверное, именно за непритворность Муратова своего рода спасает девушку-почтальона, доктора и телохранителя, не позволяя судьбоносным канонам расправиться с персонажами. Веру и доктора она выручает, оживляя «убитого», а телохранителя и бывшего учителя русского языка Жана – «случайно» умерщвляя «жертву и врага» Буля, заставляя их после раскаиваться и плакать. Кира Георгиевна отходит от классических устоев, в которых маленькие люди всегда остаются глубоко несчастными. И в этом проявляется ее искренность, немного наивная в сравнении с реальностью. И коли я начал говорить о прямодушии и откровенности, то невозможно не вспомнить удивительных актеров, которые преобразили все мои представления об актерской братии: Наталью Бузько, уничтожившую амплуа артистки «Маски-Шоу», Сергея Четверткова, Филиппа Панова и Жана Даниэля. В своем роде они тоже маленькие люди большого кино, малоизвестные, но невообразимо талантливые. «Второстепенные люди» - замечательная лента с нелепыми происшествиями и драматичными выводами, соединяющая в себе комедийность ситуации и трагичность подтекста. Кира Георгиевна доказала, что маленькие люди достойны жизни, что они могут и должны существовать в мире, где «никто никого не любит», чтобы мы не забывали о своем жестокосердии.