Мертвые дочери

Когда-то давно хотелось сходить на «Мертвых дочерей» в кино, поскольку, учитывая их назойливую пиар-компанию и эффектные промо, понадеялся, что вдруг российский кинематограф и правда подарит зрителям креативный хоррор отечественного разлива. Потом я посмотрел фильм на ДВД и очень долго отходил от состояния «а фильм ли это был вообще» и недавно, неожиданно для самого себя, решил его пересмотреть. Для тех, кто вообще о нем не слышал и не знает концепта - сюжет «Мертвых дочерей» выдержан в традициях японских ужастиков, все по моде того времени. Компания угрюмой молодежи (каждый из которых работает в модном и престижном направлении) узнает о «трех дочерях», призраках девочек, убитых сумасшедшей матерью. Не нашедшие покоя маленькие покойницы решили отомстить и теперь убивают всех, кто не сумеет в течение трех дней удержаться от свершения плохих поступков. Первое, что наблюдается при просмотре «Мертвых дочерей», это не только WTF-эффект, но и ощущение, что у их создателя Павла Руминова действительно был и концепт, и потуги на авторский стиль, отчего в узких зрительских кругах картина стала чуть ли не культовой. Внимательно её пересмотрев, я лишь убедился, что желания быть модным и стильным мало, надо еще уметь внятно выражаться, производить нужный эффект и знать чувство меры, а потому попытка Руминова создать первый российский арт-хоррор никак не работает. К чести постановщика надо отметить, что он мудро избегает жанровых клише, на которых как раз и строятся все отечественные пугалки - достаточно взглянуть на обильную халтуру Святослава Подгаевского. Здесь из-за угла никто не выпрыгивает и на стилистических штампах не едет, но в этом одновременно и кроется проблема, поскольку Руминов в своем стремлении уйти от шаблонов ушел от зрителя настолько далеко, что «Мертвые дочери» вообще перестают казаться фильмом, напоминая, скорее, лютый бэд трип. Если большинство создателей триллеров и ужастиков обожают статику камеры и медленные наплывы с последующими скримерами, то у Руминова оператор перманентно бьется в эпилептическом припадке. Эффект живого кадра не срабатывает, так как визуализация бьет через край, картинка трясется даже в те моменты, когда ничего не происходит и этим вызывает раздражение и головную боль. Другой любопытный на первый взгляд момент - отказ открыто демонстрировать как самих призраков, так и убийства. Но и здесь Руминов настолько заигрывается со стремлением показать зрителю кино не на экране, а у него в голове, что лицезреть остается лишь мельтешащий винегрет из лихорадочных образов, плюнув на попытки хоть что-то рассмотреть и осмыслить. Молодые актеры играют плохо, вернее, они не то чтобы играют, а скорее просто присутствуют в кадре, будто некие знакомые режиссера-дебютанта, которых тот по дружбе пригласил в свой любительский проект. Персонажи в их изображении вопиюще никакие, а один и вовсе исчезает в никуда, появившись из ниоткуда, причем только под занавес понимаешь, что он вроде как подразумевался одним из главных героев. В общем, если вы цените перебор с визуальной выразительностью, претенциозность вместо режиссуры и многоточие вместо сценария, то вполне возможно «Мертвые дочери» снесут вам крышу. Для остальных кино, скорее всего, окажется тем еще испытанием, оставляющим после просмотра больше вопросов по части логики, нежели внятных ответов - и один из них: зачем в этой истории сразу три дочери, учитывая, что мы не увидим ни одной?

Я бы всё-таки не был столь критичен в отношении «Мёртвых дочерей», как большинство отзывов на этом сайте. Хотя, я прекрасно понимаю, что большинство зрителей в этом фильме так раздражает. Действительно увлеклись авторы трясучкой, перегнув ту самую грань, после которой операторский приём превращается в брак. Увы, но съёмка «ручной камерой» сейчас стала очень популярна в авторском кино. Одна из первых работ, снятых подобным операторским приёмом – нашумевшая «Школа» Гай Германики. Ну а потом пошло – поехало: начинающие и «я так видящие» режиссёры, как с цепи сорвались. Начали повально использовать ручную камеру с шевелёнкой. Иногда очень уместно этот эффект использовался (как в фильмах Юрия Быкова, например) а иногда, это выглядело как надругательство над зрителем. В «Мёртвых дочерях» именно второй пример демонстрируется. Глаза реально болят. Смотреть 2 часа в зале эту трясучку – потом прямой путь к окулисту. Второй момент: изобилие крупных планов. Этот приём ещё сильнее убивает визуальный эффект фильма. Когда трясётся общий план – это ещё не так ощутимо. Но когда перед тобою на экране крупно лицо героя, и лицо это ходит ходуном – становится, просто, невыносимо. Более того: приятно смотреть на крупные планы опытных актёров, которые живут своей ролью и оказывают этим магическое действие на зрителя. А тут ещё и актёры весьма посредственные подобраны. Такое впечатление, что студенты актёрских вузов на проекте работали. Во всяком случае выглядели они, как зелёная студенческая поросль. И смотреть на их неумелую работу доставляло малое удовольствие. Не удивительно поэтому, что зрители плевались после просмотра «Дочерей». И куча гневных отзывов тому явное подтверждение. И, тем не менее, у фильма была заложена неплохая идея. И идея эта ещё вначале была произнесена одной из героинь фильма: «Неужели человек три дня не может плохие поступки не совершать?» Не берусь за точность слов. Но смысл был именно такой. И данную фразу можно было бы сделать слоганом фильма, и отталкиваться от неё в сюжете. Но… не получилось. Потонуло наше хорошее начинание в общем хаосе. Поскольку дать зрителю отличить хорошее от плохого режиссёр фильма так и не позволил. Почти всех главных героев, в итоге, маханули под одну гребёнку. И вопрос в итоге повис: А что же они такого плохого все сделали? Вроде пытались исправляться, каждый по мере своих возможностей. У кого-то это хорошо получалось. У кого-то не очень. Но, они же старались. И ни одного явного грубого просчёта показано не было. А исход всё равно для всех летальный получился. Вот как так? В итоге, для некоей потусторонней сущности сам поступок – не суть. Как говориться: был бы человек, а за что покарать – найдётся. В частности, первая жертва, с которой всё и закрутилась: Надежда. Кто-то понял, что она такого плохого сделала? Да она и сделать-то мало что успела, в принципе. Я, например, не увидел в её действиях (в рамках сюжета) ни одного явного проступка. Дверь перед носом незнакомого парня закрыла? И что? Парень весьма неадекватным выглядел. Мог запросто завалить её в собственном подъезде. Так что это, извините, не плохой поступок, а самосохранение. Вполне оправдано. Призракам не понравилось? Ну, так, извините… зрители же не призраки. Это люди из плоти и крови, которым нужно понять, за что молодых людей на экране одного за другим карают. Если режиссёром-автором сценария был заложен определённый мотив в поступки «мёртвых дочерей», этот мотив следовало объяснить, как например, это было объяснено в той же «Невесте» или «Пиковой даме» (Святослава Подгаевского). А тут… вроде условие есть, чтобы плохого не совершать, но на итог это не влияет. Совершил, или не совершил – всё равно укокошат. По-моему, это глупость. И второй момент, который я выделю, как положительный: это НЕ визуализировать сущность, как таковую. Когда присутствие дочерей выдаёт только детский шёпот, смех и перемещение предметов – это куда более действенно, чем, представший на экране, компьютерный монстр. Приём, конечно, не новый. Но, достойный. Может благодаря этому фильм, для меня, и выбрался из глубокой трясины, куда был загнан благодаря невыносимой шевелёнке и слабой актёрской игре. Поэтому моя оценка всё-таки не ноль и не единица. На «четвёрочку», благодаря начальной идее и таинственному образу дочерей он всё-таки смог подняться. 4 из 10