Японские девушки в порту

Немой кинематограф Японии 1930-х годов таит в себе много замечательных лент, снятых целой плеядой режиссеров. Конечно, известность Симидзу весьма скромна по сравнению с Одзу, Мидзогути или Нарусэ. Его изрядно подзабыли даже в Японии, хотя Мидзогути подчеркивал масштаб таланта Симидзу, а Одзу обязан ему сценариями нескольких ранних фильмов. При этом Симидзу имеет свой характерный почерк. Он берется за постановку современных сюжетов. Самим этим фактом он неоригинален, но его сценарии меньше, чем у других режиссеров, замкнуты на архетипичных для Японии ситуациях и деталях. Привкус - очень легкий - бульварного романа с его форсированной мелодраматикой сочетается в сюжете 'Японских девушек' с традицией романа воспитания, что по-своему разрешает ситуацию любовного треугольника. Сам изображаемый мир достаточно вестернизирован. Герой носит американское имя, ездит на мотоцикле, западные привычки и вообще техногенность как таковая (обозначенная в самом названии), нестилизованность интерьеров и спор вкусов в одежде героев - все это демонстрирует стремление Симидзу не стилизовать Японию, а подчеркнуть смещение ее культуры в сторону приобретения контрклассических навыков и черт. Тем не менее фильм остается глубоко национальным. Нельзя и не стоит избежать банальности, чтобы сказать, что мы имеем дело с образцом глубоко поэтического кинематографа. Начиная с девочек с их 'легким дыханием' и завершая взрослыми женщинами, переживающими серьезную драму, режиссер сопровождает их судьбу обилием поэтической образности. Камера оператора активна, она не фиксирует все с единственно возможного ракурса, как у Одзу. Симидзу чужд минимуму средств, напротив, даже иногда избыточен в них (по японским меркам, конечно). Но он нигде не загромождает кадр, в конце концов картина мира как открывается, таки закрывается большими кораблями, уходящими в открытый океан. В этом масштабе все, что происходит на берегу, выглядит отдельными элементами огромной картины жизни, в которой находится место и драме, и счастью. Корабли Симидзу плывут, и герои провожают их как ключевой авторский символ судьбы.