Ричард III

Пересмотрев этот фильм в третий раз, я пришла к окончательному выводу, что Лоуренс Оливье был на стороне Ричарда III. В смысле, вряд ли британский мэтр театра и кино являлся убежденным рикардианцем, но вне всяких сомнений, он глубоко уважал своего героя и даже восхищался им. Ричард III (1955) — самая известная экранизация одноименной исторической хроники Шекспира и, по мнению некоторых критиков, лучшая из экранизаций Шекспира вообще. С последним при желании можно поспорить, но то, что это лучший из имеющихся на сегодняшний день экранных «Ричардов», отрицать нельзя. Именно образом главного героя, а точнее, исполнением Лоуренса Оливье, в первую очередь ценен данный фильм. Безусловно, это Шекспир, и существенно выйти за рамки портрета «гения зла», созданного гением слова, не представлялось возможным, но Оливье показал его настолько привлекательным во всем отношениях, что сопереживать этому злодею гораздо легче, нежели его жертвам-святошам. Быть может, если бы Аль Пачино действительно сыграл Ричарда в экранизации, а не только в документалке «В поисках Ричарда», у него получилось бы не хуже. Прежде всего Ричард Глостер образца 1955 года вовсе не мерзкий, уродливый карлик, у него есть небольшой горб на спине, но под пышными одеждами это не бросается в глаза, ходит Ричард почти прямо, а легкая хромота наоборот придает ему некого шарма. Но главное, с лица он очень красив, никаких дополнительных атрибутов уродства, типа бородавок или старческих морщин, нет в помине, разве что длинный накладной нос, делающий короля более хитрым. Скажу больше, сэру Лоуренсу очень идет парик «аля Ричард III», со временем ставший особенностью стереотипного представления о внешнем облике этого монарха (вспомните лорда Фаркуада из «Шрека» - что-то мне подсказывает, что там явный косплей). Кроме того, Ричард у Оливье не только умный и расчетливый, но и невероятно обаятельный, все эти лукавые улыбочки, подмигивания (нам, зрителям) сами собой обезоруживают и заставляют принять его сторону. Если сравнить этого же персонажа, сыгранного Иэном МакКелленом или Бенедиктом Камбербэтчем, то сразу видно: там типичная шекспировская подача, герой противен и вызывает отвращение. Зато у Оливье понятно, почему никто не мог разглядеть в Ричарде коварного предателя и убийцу. Потому, когда в начале фильма Ричард сетует на свои увечья и внешнюю ущербность, становится немного смешно — думаешь, ну симпатичный же мужик, откуда такие комплексы? Между прочим, вероятно, именно такой мотив и закладывался в трактовке Оливье образа Ричарда — Ричард ненавидит самого себя, и сам себя убедил, что никто его не любит и не сможет полюбить, не замечая любви братьев, племянников, преданности соратников и... нежных чувств Анны Невилл. Он продал душу дьяволу ради корону, а в итоге был готов отдать корону за коня, во всем разочаровавшись. Наибольшим изменениям подверглась, наверное, как раз та самая сцена обольщения Ричардом Анны, как и последующие их отношения. Когда читаешь пьесу, сложно поверить, что Анна действительно его полюбила — скорее пожелала за «раскаяние», прельстилась его сердечными признаниями и решила ответить на предложение могущественного герцога, дабы не остаться за бортом истории. В фильме же смысловое наполнение гораздо тоньше и глубже: Анна на самом деле в него влюбилась, причем в самом полном смысле этого слова. Более того, сцена имеет даже некий эротический подтекст. Не даром Оливье разделил эпизод на две части: первая попытка Ричарда успехом не увенчалась, но он закинул удочку, дал Анне время подумать, занявшись пока делом «дорогого» братца Кларенса, чтобы позже, «подкатив» к ней вновь, получить не только положительный ответ, но и ее сердце в придачу. И, судя по дальнейшим, вполне откровенным намекам, в душе Анны до самой смерти боролись страх перед Ричардом и любовь к нему. Отдельного внимания заслуживает так же финальная сцена, ярче всего демонстрирующая, насколько трепетно режиссер относился к своему герою и к исторической личности в частности. Он не стал слепо следовать первоисточнику и устраивать «кровавому псу» пафосный поединок со «спасителем Англии» Генрихом Тюдором, а показал этот трагический момент так, как о нем повествуют темные страницы истории: яростный вепрь и стая собак, буквально растерзавшая его. И хотя неизменно иронический Ричард по ходу фильма часто вызывал улыбку, в конце становится не до смеха, и вовсе не хочется ликовать за победителя (что, впрочем, показано не было — опять же, в отличие от Шекспира). Однако, если не касаться образа Ричарда, то фильм безупречным я все-таки назвать не могу, хотя и смотрела трижды. Дело в том, что эта экранизация действительно целиком и полностью держится на главном герое, и эпизоды, где он за кадром, к сожалению, заметно провисают. Например, знаковая сцена пьесы, — ночной кошмар Кларенса, — в данном фильме явно теряется. Помню, довелось мне видеть «Ричарда III» в театре, и я была восхищена постановкой этого сна: тревожная музыка, соответствующее освещение, «рыбки на веревочках» и надрывный голос Джорджа, пересказывающего свой сон — взаправду создавалось впечатление ужаса, как будто ты сам побывал на том корабле и тонул в море! В фильме же Оливье, на мой взгляд, этой сцене не хватило экспрессии, потому она прошла почти незаметной. Или еще — в середине фильма есть эпизоды с Гастингсом, беседующего с посланником лорда Стэнли, а потом с Кэтсби, которые тоже выглядят откровенно слабо на фоне «спектакля одного актера» в лице Ричарда. Плюс ко всему Оливье ощутимо сократил пьесу, и хотя фильм идет 2,5 часа, в нем отсутствуют многие сцены. Возможно так задумано для акцентирования внимания исключительно на главном герое. Что неудивительно, ведь большинство остальных выглядят безликой массой. Было бы несправедливо обойти вниманием визуальную составляющую. Помнится, диснеескую «Спящую красавицу» 1959 года называют «ожившим гобеленом», и как мне кажется, «Ричард III» ничуть ей не уступает в этом плане - смотришь его и погружаешься в атмосферу заката XV века. Фильм очень красочный, яркий, местами мрачноватый, но это, если можно так выразиться, «романтическая» мрачность, а не угнетающая. Примечательно, что фильм был снят спустя несколько лет после выхода романа Джозефины Тэй «Дочь времени» - программного произведения по вопросу реабилитации короля Ричарда. Не могу судить, повлиял ли роман на фильм (тем более, что Оливье играл Ричарда задолго до фильма на сцене), но, возможно, в процессе подготовки к съемкам он его читал. За свое воплощение Ричарда III Лоуренс Оливье номинировался на Оскар, но уступил в тот год экзотичному Юлу Бриннеру. А жаль, на мой взгляд, эта шеспировская роль получилась у него гораздо ярче и органичнее, чем знаменитый Гамлет за семь лет до того. 9 из 10

В фильме Лоуренса Оливье «Ричард 3» 1955 года, перед нами 13 век, и место действия Англия той эпохи. Первые кадры фильма – крупный план короны – символа власти. Этот символ возвышается над торжествующими людьми и королем, корона больше чем люди, больше чем их правитель. Так начинает режиссер свою интерпретацию «Ричарда 3», показывая, на что способны люди ради власти. Церемония коронации Эдуарда 4, воспроизведена полностью для передачи атмосферы всеобщего веселья и радости, а также зависти герцога Глостера. Позже Оливье еще покажет нам коронацию Ричарда 3, где уже не будет ни любящей жены, ни радости союзников, не будет того счастья, которому так завидовал Глостер. Режиссер сокращает текст Шекспира, удачно адаптирует его для кино. Лоуренс Оливье умело переставляет некоторые части произведений Шекспира, разбивает их на разные сцены. Прекрасная игра актеров в этом фильме вызывает эмоциональный отклик у зрителя, создает правдоподобность картины и слаженность с тестом произведения. Интересной метафорой фильму служат тени. У Шекспира Глостер любуется своей тенью – что выше и прекрасней его самого. У Оливье тени совершают злодеяния, появляются в тревожные моменты. Образ тени – как животная, ненасытная сторона человека проходят по всему фильму. Так же часто мы видим корону – символ власти. Такая долгожданная корона одевается на голову Ричарду 3, корона бременит королеву Анну, с короной расстается королева Елизавета, но уже после того как потеряла, благодаря этой короне, своих малолетних детей и близких. В конце фильма, оставшись без своего коня, Ричард готов эту корону отдать, лишь бы выбраться из окружения врага «венец мой за коня», кричит он. В финале окровавленную корону, скатившуюся с головы мертвого Ричарда 3, одевают на голову новому королю Ричмонду. Кем он будет, остается загадкой, но корона на его голове все та же.