Лицо

Необходимое пояснение - 'рыба' это ритмичный, бессвязный текст, подаваемый композитором поэту вместе с вновь придуманной мелодией для создания песни. Итак тут очевидная 'рыба' - заготовка под фильм, с отдельными хорошо продуманными и снятыми сценами, эпизодами (крупные планы актёров, особенно Сюдова, проезд по лесу, попрошайничество Фоглера, любовные моменты, представление). К этому бы добавить соединяюще-поясняющие ходы, сцены, монологи, диалоги! А тут не понимая, что к чему - новая сцена, эпизод. Нет развития поясняющих действий - они только обозначены пунктирно, ну как рифма в 'рыбе'. Нет смысл, конечно, потом объяснили рецензенты и критики(хочется сказать откопали!). Но мне кажется, что кино делается для зрителя и сюжет имеет большее значение, чем 'выкрутасы' авторов(Догма 95 определяется). Кстати, как выяснилось этот фильм изначально был склёпан на 'коленке', не для зрителя, а исключительно для сохранения труппы актёров! Вот так под действием авторитета мэтра(шеф повара), блюдо с рыбой становиться нежным филе ягнёнка, у слепых 'гурманов' его творчества. Так, что заслуженная(кто бы сделал лучше в предложенных обстоятельствах?): 4 из 10

В трагикомическом 'Лице' - логическом продолжении 'Седьмой печати' - схлестываются и разъясняются все стержневые материи творческого пути Бергмана - от кризиса веры до тонкостей манипуляций в человеческих взаимоотношениях. Что символично, в каждой своей картине важное значение режиссер придает лицам, фиксируя различный спектр человеческих эмоций увеличением планов и фокусировкой преимущественно на мимике. Будь то пропитанный ангельским терпением глубокомысленно мрачноватый Фоглер (Макс фон Сюдов), с застывшей маской скорбного бесчувствия - его жена (Ингрид Тулин), или легкомысленная хохотушка Сара (Биби Андерссон). Побочным результатом развития мозга нашего пращура является мучительная нетерпимость к неизвестности. Знание тотально приумножило бы в человечестве страх, расчётливость, лукавство и лицемерие. Верить в правду смысла нет, а недоступность истины (Бога) разжигает неравнодушие. Только вера - нуминозного плана намерение - позволяет избрать свой истинный неповторимый путь, отбросив нужду во всяком маскараде. Вне зависимости от условий, отречение от нее чревато экзистенциальной смертью, а не познание ее вовсе - букетом расцветающих кризисов. Которые, как часто твердил Юнг и его прочие коллеги - есть самые ценные подарки судьбы. Базовые вопросы бытия, исследуемые режиссером в течение всей жизни, по сей день остаются без конкретных ответов, посему не теряют своей актуальности. Все, на первый взгляд магическое неизведанное, находит воплощение в нежеланном столкновении со своим неопознанным (возможно, подавленным) Я. Маска - это отнюдь не попытка запуска защиты для адаптации к ситуации. Это - часть нашей личности, врастающая намертво до момента нестерпимого давления извне, земного 'страшного суда', который Бергман организовывает каждому герою 'Лица', иронично срывая маски лживой благопристойности. Ведь весь мир - театр перманентной лжи, самообмана, декорации которого предельно натуралистичны и бесконечно циничны. А в мире Бергмана, накладывающего мораторий на движение по иллюзорным магистралям - сурово герметичны и обреченно психологичны, а порой и вовсе безнадежно психиатричны.