Америка, Америка

Османская империя и ее анатолийская часть образца самого конца XIX века. Под властью турок в очень паршивых условиях проживает две огромные общины греков и армян. И тех, и тех турки откровенно так чмырят, не гнушаясь массовыми убийствами. И в такой среде подрастает греческий паренек Ставрос Топузоглу, рьяно мечтающий свалить в вожделенную для него Америку. Но попасть туда – дело хитрое и затратное, особенно когда за душою нет ни гроша. Впрочем, многочисленная семья Ставроса доверила пацану все свое сбережение, чтобы тот добрался до Константинополя, там обосновался и перевез постепенно туда же все свое семейство. Вот только парнишка уже по ходу своего вояжа будет ограблен, и что самое паршивое для него, это будет только началом его многочисленных бед и невзгод. И единственное, что ему будет по-прежнему греть душу – это лютая мечта добраться таки до Америки… Признаюсь, как-то «не вставило» это смазливо-автобиографическое признание позднего Элиа Казана. Слишком много здесь пафосной показухи, черно-белого трагизма и заунывного сострадания к самому себе. Особенно это с душком воспринимается, зная настоящую, а не киношную биографию режиссера-стукача, сдавшего своих подельников по компартии. Когда Казан экранизировал чьи-то другие истории, скажем, пьесы Теннесси Уильямса, то с учетом нетривиального мастерства режиссера, это «канало». Когда же Казан придумал историю о себе любимом с этно-конъюнктурным душком, то вот сразу пошло другое восприятие. В первую очередь мне не понравилась само художественно-операторское оформление фильма (а художник еще и «Оскара», кстати, отхватил). По манере съемок фильм напоминает такой себе ранний неореализм в стиле итальянских постановок второй половины 40-х. Унылые кадры, тотальный антигламур, половина актеров-любителей (включая и исполнителя главной роли некоего Статхиса Гиаллелиса, который, впрочем, вполне достойно отыграл и даже отхватил за свои потуги «Золотой глобус»). И все это подано в такой тягомотной манере злоключений главгероя, который будет почти три часа экранного времени вытворять феерические глупости. При этом персонаж хоть и несчастен по-своему, но он не вызывает сострадания из-за своего даже не эгоизма, а тотальной глупости. Сначала отвергнет дружбу преданного ему турка, затем по своей же глупости потеряет сбережения семьи. Убьет человека. Воспользуется хорошей девушкой… Казан вроде и пытается показать одержимого идеей молодого человека, но на выходе получается фанатик-идиот, которому если и везет, то исключительно вопреки его поступкам. А еще я удивился, что турки разрешили этот фильм снимать на своей территории. Хотя в 60-е экс-османы больше пугались советской угрозы, но все же разрешить снимать у себя кино, в котором турки показаны откровенными садистами – это, конечно, был особый прогиб перед Штатами. Но это уже геополитические детали одной не очень дружелюбной на голову страны. Разрешили и разрешили. Другое дело, что у Казана вышло слишком минорно-сопливое кино, которое хоть и было восторженно воспринято кинокритиками (номинация на лучший фильм года, как-никак), но по своей сути является фальшивым заигрыванием перед зрителем. Нудно, пафосно и далеко не искренне. 6 из 10

Этот фильм знаменует новый этап в карьере Элиа. Теперь он решил беседовать со зрителем, рассказывая о себе. Своего рода, это начало новой трилогии, тематически обозначаемой, как 'Становление. Успех. Осознание' или 'Молодость. Зрелость. Старость'. Где, 'Америка, Америка' соответствует началу, 'Сделка' - продолжение, а 'Гости' - финальная точка, своего рода приговор. Эти три фильма, при всех их различиях нужно смотреть как единое целое. Каждый из них представляет собой осмысление итогов одной амбициозной судьбы. В 'Америке' мы встречаемся со становлением молодого человека, который ставит на карту все, чтобы уехать из так ставшей ненавистной ему Турции. В 'Сделке' перед нами уже добившийся успехов зрелый мужчина, которого неожиданно начинают смертельно раздражать все условности его бытия. Ну, а 'Гости' - это итоговая точка отжившего свой срок героя, осознающего неправильность своих поступков и готового понести наказание. К слову сказать, свою неправильность осознавали герои всех указанных фильмов, однако лишь герой последнего готов был оказаться жертвой, принять жестокое наказание. Я думаю, что в этих фильмах и заключаются личные переживания Казана о его судьбе. Заметьте, герой 'Америки' итоговым решением всех собственных страданий и неудобств видит достижение итоговой цели. Герой 'Сделки' вынужден наказывать себя сам, отказываясь от речи. Принять наказание извне готов лишь герой последнего фильма. Это ведь и есть зрелость, готовность к смерти. Впрочем, хватит сопоставлений. Вероятно от меня тут ждут и нескольких слов о самой картине. Так вот, фильм получился очень увлекательным, жестким и качественно необычным для Голливуда тех лет. Казалось бы, зачем так глубоко окунаться в быт Турции начала 20 века? Едва ли в этой стране решалось что-то важное в судьбе мира. Однако, Казан предлагает зрителю квест в совершенно необычную для большинства культуру и визуальную эстетику. Его герой не просто Оливер Твист, шаг за шагом постигающий несовершенство окружающего мира. Он - нервное отражение всех тех печальных событий, боязни геноцида - ведь практически все греки боятся повторить судьбу армян, 'идеального шторма. Весь фильм наш маленький человек выживает совсем не задумываясь о средствах достижения. Что важно - режиссер не спешит осуждать его. Кто может бросить камень? Убил, ушел от любящей женщины, подвел многих. Но нам показаны страдания героя, притом настолько подробно, что сопоставления неизбежны. Уверен, что Казан, выпуская наружу своих демонов заставляет каждого из зрителей отправиться в свой личный сад Добра и Зла, где нужно поинтересоваться поступили бы мы также. Технически картина выглядит очень сбалансированной. Актеры, камера, свет, постановка сцен - все на высочайшем уровне. Та резкость, которую показывает во многих сценах режиссер оживляет эпический сюжет, делая его искренним и понятным. Это уже не 'высоколобая' интеллектуальная история, а исповедь. Тем ценнее. Остается лишь вспоминать двойную сцену имени - герой представляется армянской фамилией и сразу же получает ее американский аналог. Не подтверждение ли это признания его заслуг или приговор новой личности? А какой сильной получилась сцена воровства? А взаимоотношения с будущей женой? Там ведь почти каждый момент - на грани фантастики. И это далеко не полный перечень запомнившихся моментов. За кадром остается лишь напрашивающийся из всего прежнего творчества Казана вопрос - а заслуживала ли сама американская мечта таких жертв? Возможно, похожими мыслями задавался не раз и сам создатель фильма. Ведь ответ о том, что в Америке 'он очиститься от грязи' мог устроить лишь героя фильма, но совсем не его создателя. 8 из 10