Похоронная процессия роз

Похоронная процессия роз – авангардистское и смелое переосмысление древнегреческой трагедии Софокла «Царь Эдип», снятое в 1969 году японским кинорежиссером Тосио Мацумото. И на мой взгляд, произведение Мацумото смогло стать выше произведения Пьера Паоло Пазолини - «Царь Эдип». Очень стильная черно-белая лента, местами напоминающая Годара – особенно в моменты «взятия» интервью у героев, эстетская в плане визуального выражения, приятно играющая со светом, тенями, интересными визуальными ходами и монтажными вставками. Если очень кратко – чистой воды «искусство» и наслаждение. Драма, перенесенная в современную (1969 год) Японию, видимо с ее тогдашними актуальными проблемами и тревогами. И как настоящий авангардист - Мацумото очень органично вставляет свои посылы, они утончены и лаконичны в хорошем смысле слова, чисто по-японски сдержанно и минималистично. Поэтому главные проблемы героев текут как в жизни, это выражение, но не панацея, это личные трагедии отдельно взятого человека или людей, и вот в эти личные, Мацумото добавляет общие, добавляя очень тонких цитат и взглядов. Герои как в жизни, у кого-то есть цель, а кто-то еще не определился, и возможно, так и проживет всю жизнь - неопределенным. В маске. 'У каждого человека есть своя маска, которую он носит долгое время. Некоторые носят такие маски всю свою жизнь, а другие используют кучу масок. Некоторые маски подчёркивают черты лица, а другие не похожи на свои оригиналы. Некоторые простые и легко узнаваемые, а другие настолько эротичны, что их трудно распознать. Люди всегда надевают маски, когда находятся лицом друг к другу. И видят лишь маски. Но даже если сорвать с них маски, то редко можно будет увидеть под ними лица. Потому что там может оказаться другая маска. И даже третья маска, скрытая под первыми двумя. Поэтому люди так часто надевают маски для вас, а вы надеваете для них. Объектом любви и ненависти может оказаться лишь маска. Лица несчастных одиночек. Люди пытаются бежать от этого, но делают лишь новые маски.'

Тошио Мацумото в 1969г. снимает действительно культовый фильм, который можно запросто поставить в один ряд, с творениями самых ярких представителей французской новой волны, таких как Годар, да и прочих “волн”. Но, если учесть всю сложную структуру картины, в которой множество сюжетных линий не только не диссонируют, но и гармонично переплетаются то, пожалуй, японский представитель андерграунда утрёт нос многим французским коллегам. Это не в качестве выяснения, кто круче, а для иллюстрации сравнительного, общего впечатления. Режиссёр показывает гей-тусовку, пересекающуюся с движением хиппи. В дыму марихуаны, в атмосфере “свободной любви”, герои обсуждают экспериментальное кино, а на улицах проходят антимелитаристские митинги. Я абсолютно не приемлю гей-тему у большинства (особенно современных) западных кинематографистов, из-за навязчивой пропаганды толерантности. Где особенно ярко звучит акцент, что грубые, закосневшие в предрассудках моралисты, не дают жить утончённым и ранимым, и прочее бла-бла-бла. Ничего подобного здесь нет и в помине. Возможно по той простой причине, что в японской (языческой) религии и культуре, никогда не существовало жёсткого табу на гомосексуализм (мужеложество). Поэтому мы не увидим ни эпатажа, ни противопоставления. Внешнего нравственно-социального конфликта нет, конфликт и трагедия находятся глубже, и мы к ним обязательно вернёмся. Нашлось место и мелодраматической линии. Любовный треугольник, в котором одного и того же мужчину любят сразу две (два) “девушки”. Причём эта составляющая носит характер классической трагедии, и даже отголосок сказки (свет мой, зеркальце, скажи…) где ревность и соперничество выливаются в жажду мести и уничтожения соперника. Но и эта трагедия не центральная, а к ней мы потихоньку подходим. В художественное повествование вкраплены документальные съёмки интервью пассивных гомосексуалистов, об их самоощущении, самоопределении, видении причин и своего будущего. Проскакивают вопросы и по части употребления наркотиков. Резкими, бьющими по глазам кадрами, врываются на экран вспышки воспоминаний главного героя-трансвестита, лишающие его сил, и повергающие в обморочное состояние. Периодически он приходит и подолгу сидит в некой галерее, где с картин на посетителя взирают маски, а за кадром слышатся рассуждения психолога о масках, которые постоянно носят и сменяют люди. Тема масок подводит нас к развязке и корню повествования. Таким образом, на фоне эпохи, сексуальной революции и интервьюируемых геев, автор вскрывает глубочайшую трагедию, снова отсылая зрителя к классике, и всем известной истории о царе Эдипе. И хотя в картине нет и тени морализаторства, финальный аккорд, и звучащие в конце апокалиптические нотки говорят (имхо), что автор имеет, хотя и не акцентирует (не навязывает), своё мнение на освещаемую им тему. А что касается технической стороны, здесь всё безупречно. На высоте не только режиссура, но и операторская работа Натсуо Сузуки, тесно сотрудничавшего с ещё одним ярким представителем японского андерграунда Сюдзи Тераямой. Так что, и эстетическое, и интеллектуальное удовольствие гарантируется. Поговаривают, что это был любимый фильм Стенли Кубрика, во как. 9 из 10