Медея

Зельдович, конечно, мощный фильмоделатель. Одно уже то, что дал зарок по фильму в 10 лет снимать. Значит, уже изначально к каждой поделке хочется относиться как к чему-то значимому. И вот в 2000-м «Москва», в 2010-м «Мишень», в 2021-м (с ковидной поправкой, видимо, — не всегда ж то, о чём люди зарекаются, они исполнить могут) — «Медея». Три «М». В 2030-м, видимо, следует ожидать... (Мусор? Мелочь? Мимикрия? Медузагоргона? Место? Месть?) разберётся, короче. Зельдовичу свойственно, как я усвоил, фильмы делать злые, тяжеловесные, о глобальном. Любит сей режиссёр почёрноюморить по типу закидать кого-нибудь продуктами в супермаркете до смерти или изобрести прибор, определяющий в градусах, сколько в человеке абстрактного «г... а», или как вот здесь, в «Медее», роковое свидание через подзорную трубу устроить за три-по-пять шекелей (впрочем, в последнем совсем смешного мало). Про глобальность?... Если в первом М-фильме было про Москву как концепт (вплоть до того, как бы так можно Москву «оты... ь»), во втором — как умудриться прожить вечно в грешном мире, то тут — видимо, об ужасе эротической любви как болезни. Ну что ж, тема и правда вековечная, доколе существует эта распроклятая эротическая любовь. В фильме таковая очищена от всяких примесей — с неё содран налёт любви-агапи (самоотверженной, возвышенной, чистой любви), филии (дружескости) и сторги (родственности (муж всё-таки)), и представлена исключительно любовь вовеки-романтическая, этакая хроническая влюблённость. В реальности-то такого не бывает, разве что у психопатов каких. Ну не бывает хронического ОРЗ! Как не может быть и хронической влюблённости — это чувство должно видоизменяться как минимум. Но вот Зельдович как раз и взял такую вот абстрактную абсолютную психопатку в главные себе героини для пущего гротеску и ткнул нас, зрителей, лицом в вот этот вот ужас: хроническая влюблённость тяжёлой степени (за что положена, видимо, инвалидность 2-й как минимум группы - в России, впрочем, не знаю, как там в Израиле). Главная актриса, конечно, загадошно-красива и сыграла хорошо (единственно, когда я не поверил: в серёдке фильма, когда она бросилась лобызать возлюбленного радостно, и лобызала так чисто, искренне, легко и с душой, как не смогла бы лобызать ни одна психопатка). Но и тут сразу о плохом. Вот почему (почему??!) почти во всех драматических современных российских фильмах у всех главных актрис и актёров с дикцией проблема? Играет красиво, мимика и жесты чудесны. Но что говорит?? — Ась! — Почему мне приходится то и дело отматывать назад (причём в 90% без эффекта)? Может, это как раз режиссёрские задумки такие всегда? Чтоб зритель был внимательнее. Чтоб молоточек в его внутреннем ухе с такой силой бил по наковальне, что звук этот распространялся до интеллектуальной зоны коры, и зритель бы проникался шедевром. Главный актёр сыграл как всегда. Точка. Ну то есть добротно, на вечную, заслуженную четвёрку. Саундтрек дивный. Может быть даже лучше в иных моментах, чем в «Нефти» и «Неогранённых драгоценностях». Особенно хорошо, когда музыка идёт поверх той, что есть в действии. Киноманский опыт у меня немалый, а навскидку не могу вспомнить, чтобы где-то ещё был такой же приём. По крайней мере столь выверенно и отчётливо. О! Осенило, что мне напоминает этот фильм. «Жену Чайковского» Серебренникова. Те же самые страдания. Интересно, что во всех своих М-фильмах Зельдович крутит-вертит вокруг одного и того же стержня. Дано: богатый человек. Условие: окружён праздными дамами. Цель: показать его мучения в его пресыщенности и констатировать бессмысленность и пагубность обладания таким богатством. Если совсем упростить, из фильма в фильм: не в деньгах, ребята, счастье, и даже не в их количестве. А вот в чём?... Сам не пойму. Не знаю! И отстаньте: вот вам — виды Москвы, виды Мишени, дающей вечную молодость, виды Иерусалима в граффити — думайте сами, в чём счастье. Я вам просто констатирую: сколько бы у вас денег ни было, а в самих этих деньгах счастья вы не найдёте. Тут интересно и то, что если в первых двух фильмах о религии — молчок, то тут (на старости уже, видно, лет) начал автор и заикаться. Ну и конечно тут образцово-показательная благолепная монахиня, не могущая никак прокомментировать слова Христа, зато напевно говорящая о поклонах мощам и пожертвованиях на храм. Духовные поиски героини тут и там натыкаются на стенки. И остаётся ей только стравливать напра-нале неизрасходованную на вечно-возлюбленном своём любовную энергию и с улыбкой (и всё той же невнятной дикцией) провозглашать, что бога-то нету. Про Медею, аргонавтов и прочий древнегреческий базис для данного фильма ничего не скажу. Посмотрел в Википедии, выстраивать параллели сленился и на вникание в глубины плюнул. Фильму ставлю восьмёру. А за предыдущие Зельдовичевские «М» стоят семёры. Может быть, потому что «Медея» более монолитна и упакована в единый сюжет, а те хоть и более ярки и гораздо более юморны и ироничны, но и более разбросаны, нескомпонованы. Рекомендовать никому не буду. По большому счёту кино сие чего-либо вечного-доброго в себе не несёт (плюс с обнажёнкой перебор), и достоинства его — сугубо синематографические. Ну что ж, если до 30-го года Армагеддон не случится, а Зельдович не умрёт, увидим ещё какую-нибудь «Молитву».

Уже при повторном(наверное, 4 или 5) просмотре меня удивил один момент. В школе изучения иврита героиня читает детский стишок Хармса. Откуда она его может знать? Ведьма из глухой Удмуртии. Конечно, стишок знает актриса. И я почти уверен, что это именно актерская импровизация, не было никакого Хармса в сценарии. Любопытный момент. Уникальность и загадочность иной детали в произведении иногда начинает затмевать целое. Я не зря упомянул этот момент. Выход актеров за пределы ролей, игра от персоны, а не от персонажа, это важнейшая концепция без которой невозможно понять фильмы Зельдовича Москва и Медея. Одно дело распинаться на уровне нравится не нравится, другое дело знать метод, понимать, как сделано. Методику игровых структур (разделение актерской игры на Персону и Персонажа) создал театральный режиссер Анатолий Васильев. Он же преподавал на Высших курсах режиссуры, когда там учился Зельдович. И Зельдович этой темой активно интересовался. Позже главная васильевская актриса конца 80-ых Наталья Коляканова перешла в Москву. В кино игровые структуры в чистом виде не могут быть применены, их и в театре то толком до конца не понятно как применить. Но отдельные элементы можно использовать. В данном случае Медея это некая концептуальная истории, которую рассказывают актеры, играя как бы современных людей вообще, а не отдельных персонажей. 'Я ночь, он день' - говорит героиня, выбирая кольцо. То есть вместе они как бы и есть время. Время, которое в фильме распадается, движется к своему трагическому апогею. Медея вышла вовремя. Как раз примерно за год до того, как начало распада стало очевидно даже самым оптимистичным идиотам. Актуальный контекст фильма прочитывается достаточно легко. Союз народа и власти, основанный на крови и иллюзиях о райской жизни идет к своему закономерному финалу. Финалу пожирания плодов этого союза. Можно сказать, что Медея Зельдовича - это революция на всех уровнях. Рессинтимент побеждает элиту, злое побеждает доброе, женское побеждает мужское, мифологическое побеждает гуманистическое, бессознательное побеждает сознательное. Это не интерпретация мифа - это торжество мифа над нашей современностью, возомнившей себя гуманным критерием истории, взявшей власть судить (отменять, изменять) прошлое и настоящее. Этот контекст и не нравится зрителям и критикам. Неприятно, что кто то тыкает носом, как котенка в экскременты. Поэтому реакция на Медею и Зельдовича сдержанная, ее как будто нет. Иногда проскочит негатив, иногда сочувственное похлопывание, ну ну дескать дядька старается, приз молодежного жюри вон на второстепенном фестивале в 60 лет получил. Анализировать тут все стороны этой истории - работу с мифом, стиль, музыкальную составляющую, религиозные подтексты, я, конечно, тут не собираюсь. Это слишком энергоемко и не влезает в формат рецензии на Кинопоиске. Не в коня корм, что называется. Вспомню и переделаю, еще один стишок Хармса, написанный в 37 году. Шел Я-Сон однажды в лес, шел, шел, шел и вдруг исчез... Удивляется Я-Сон сон это или не сон... Не исключено, что скоро по поводу массовых исчезновений, гибнущих в пропасти, многим придется удивляться и тереть глаза... А удивляться химической реакции растворения во времени такой мелочи, как собственная субъективность уж и не приходится...