Седьмой присяжный

- Я сыт по горло насмешками почтенного общества... Мне понравилось, что уже в самом начале нам показывают вполне правдоподобное преступление. Бессмысленное по своей сути. Неспроста оно происходит на природе - кажется, что оставшись вдалеке от общества - герой решил раскрыть всю свою внутреннюю сущность. Кстати говоря, полностью раскрыла свой внутренний мир и жертва преступления. И это очень опасный был ход - уже с самого начала показать убийцу, а потом еще и делиться с нами его переживаниями, внутренним диалогом с самим собой. Однако, все удалось. Более того, лента вышла напряженной - Среди почтенного общества есть убийца, настоящий убийца. У него такая же рожа, как и у остальных Все дело в том, что наш герой ведет себя не как типичный хичкоковский маньяк. Он рефлексирует, задумывается, переживает и делает хорошие дела. Во многом именно поэтому он решается помогать очевидно ложно обвиненному в этом же самом убийстве человеку. Забавная уловка сценаристов отправляет его в присяжные. - Тошнота, но если бы я знал кто это сделал, то никогда бы не отдал его вашему правосудию, ибо оно не внушает мне доверия Впрочем, при всей свежести и сюжетной яркости вторая половина ленты меня разочаровала. Увы, но вместо того, чтобы развивать интригу и закручивать сюжет, все у нас сводится к вопросу конформизма и личной ответственности, а также осуждения 'достопочтенного' общества. Эти социальные вопросы все уже давным-давно раскрыты. И проводить весь этот расклад ради философской притче о буржуа, оккупировавших маленький городок - дело просто ненужное. Все эти рассуждения и обличения выглядят в весьма остросюжетной структуре фильма лишними, будто специально навязанными извне, искусственно. Впрочем, даже несмотря на эти трудности, у Жоржа Лоттнера получилось довести картину до логического окончания, а Бернару Блие сделать очень точное 'попадание' в роль - будто он всегда был таким несуразным полугероем, полузлодеем. Много позже он фактически продолжит эту роль в 'Ночных закусках', которые снимет его сын 6 из 10

Фильм обманул меня дважды. Начало… Ооо какое поэтическое начало… Пейзаж в тумане, речка, и темные пятна лодок на ней, все это завораживающее действо движется под музыку, структурирующую мозг не на пытку, а на испытываемое наслаждение от просмотра. Затем все резко обрывается. Скучающий буржуа душит насмешливую шлюшку, и я готовлюсь к тому, что оставшиеся полтора часа мне придется терпеть муки совести скучающего буржуа, и пределы этих мук не довелось описать самому Данте. Круг номер десять. Сеанс «Мертв по прибытии», в котором полудохлый Деннис Куэйд играет еще более дохлого преподавателя литературы, смерть от уныния куда разнообразнее, чем лицезрение бездарно потраченной оральной жестикуляции не актеров, кажется на мне испытывают новинки робототехники. Но вернемся к приятному. Как я говорила ранее, фильм обманул меня дважды. И в тот момент, когда я настроилась на скуку, произошло маленькое волшебство. Фильм начал играть со мной и неприглядное лицо скучающего фармацевта Дюваля (Бертран Блие) стало притягивать меня, интересовать. Совершаемые им действия после убийства совсем неинтересной девицы интригуют круче любой поимки неизвестного убийцы. Мастерски поставленная перепалка в суде, когда седьмой присяжный оказывается неудовлетворенным ходом расследования убийства, защитник невиновного паренька молчит, а обвинители разводят руками, а камера, исподтишка, фокусируется на застывшем мраморе фигуры мадам Дюваль – ведь каким нужно обладать чутьем, чтобы всю эту сцену выстроить и сфотографировать, кадр за кадром… Возможно, удача Лотнера заключается в соединении сразу двух литературных рек – кафкианство и экзистенциализм. Кафка здесь подается чайной ложечкой, все потому, что действо разворачивается не со стороны ложно обвиненного парня, все же это монолог скучающего француза, неспешно перебирающего ногами по бездарно пройденной дороге жизни. И самая примечательная вещь – что экзистенциализм в «Седьмом присяжном» самоироничен. Дюваль возвышается над собственной средой путем убийства. Возвышение другого вида – человечность без всяких там кавычек, происходит с Дювалем после того, как он, восторгаясь свободой нового поколения любить тех, кого любится, не замечает, что новому поколению от этой свободы так же неуютно, как и скучающему буржуа в своей драгоценной клетке. Две линии борются друг с другом, не за право выжить, а право быть жертвой. Одному это удается в ходе несчастного случая, Блие же выбирает право страдать за свои сладкие воспоминания о неслучившейся любви. «Седьмой присяжный» - это движение вверх, неминуемо ведущее вниз. Бертран Блие и Лотнер сумели создать сложный кинематографический образ, поступки которого можно сравнять как с вершиной эгоизма, так и с проявлением человеколюбия в агрессивно расположенной к подобным экзотическим чувствам среде. 8 из 10