Земля без хлеба

Посмотрев эту картину, я вспомнила документальное кино 'Человек с киноаппаратом' Дзиги Вертова. А именно потому, что там был использован киноглаз, (совмещен кадр с глазом и кадр с линзой объектива). Этот киноглаз фиксировал все, что видит. Это и есть настоящее документальное кино, когда снимается все, как оно есть, без постановки, но это еще не значит, что в картине не может быть режиссерской точки зрения, именно поэтому я вспомнила картину Дзиги Вертова, сопоставив ее с картиной Луиса Бунюэля 'Земля без хлеба'. Она так же достоверна и снята в жанре не игрового кино, как и кино Дзиги. Я никогда не знала и не могла бы подумать, что в Испании в XX веке могут быть ужасающе бедные районы с дико отсталым развитием. Посмотрев картину, я получила эстетический шок, что люди живут в болезнях, занимаются в этой области кровосмешением, что, в свою очередь, порождает даунов, земля у них страшно не плодородна и так далее. Не буду перечислять ужасы жизни этих людей, так как Вы обязаны это сами увидеть. В течении получаса картина держит в напряжении, интерес, лично у меня, на протяжении картины ни разу не пропал. Картина полезна для общего развития, так как это 'живая' история. Вы не только слышите, но и видите своими глазами как оно было. Луис Бунюэль отличный режиссер, который снял все просто и в жанре доступным языком. После этого кино я еще больше его люблю. Надеюсь, что Вы не пожалеете о потраченном времени на его киноработы. 10 из 10

«Зачем показывать только самое уродливое и самое вызывающее? Почему не показать фольклорные танцы Ла Альберки, самые прекрасные в мире? Это непатриотично!» – так ответил Мараньон, президент Верховного совета Лас-Урдеса, на просьбу Бунюэля проспонсировать фильм для широкого проката. Неудивительно, что сразу после премьеры, картина попала в немилость к властям, а сам маэстро тут же удостоился личного дела в архиве фаланги, где его окрестили опасным скандалистом, наркоманом и автором «омерзительного, преступного фильма, направленного против родины». «Земля без хлеба» во всех исторических источниках имеет статус документального кино, однако сам Луис Бунюэль, будучи слишком близким другом Сальвадора Дали, сумел сделать чёрно-белый фильм истинно яркой, красочной, сюрреалистической картиной. Камера за неполных тридцать минут выхватывает вызывающие, непонятные, неприятные, где-то даже шокирующие штрихи из жизни урдов: вот повешенный петух, которому во имя почти языческих традиций пытаются свернуть шею (и это те достопочтенные испанцы, которые взволновали цивилизованный мир в мае этого года своей «зелёной» акцией, когда на главной площади Барселоны под плёнкой лежало несколько полуголых людей в крови под этикеткой «Человеческое мясо»?). Или морщинистая, неприятная женщина, баюкающая младенца, на её шее красуется шишка, величиной с кулак. Мы узнаём, что многие местные страдают от базедовой болезни, а этой карикатурной старухе всего 32 года. А вот церковь, где живут лишь жабы, змеи и ящерицы. Сам Бунюэль наслаждался эпатажем «Лас-Урдеса» и сравнивал своё творение с реализмом Хосе де Риберы и Франсиско де Сурбарана. И если живописцы эпохи барокко воспевали красоту человеческого тела наравне с тёмной составляющей его души, то маэстро решил вывести на первый план уродство: как внутреннее, так и внешнее. Мы видим не только нищету и безнадёжность существования, режиссёр ещё показывает и людей, сотворивших свою философию выживания на этом клочке земли. Карлики, умственно отсталые, вырожденцы от постоянных кровосмесительных союзов — их маэстро не ставит на первый план, но плавно сливает с толпой, чьё несовершенство и необустроенный быт становятся ещё непригляднее. Несмотря на документальную составляющую, в картине есть место и художественным, постановочным кадрам: горный козёл, падающий с высокой скалы, и осёл, которого доедают жалящие пчёлы. Осёл — это не только самый удобный (а для Лас-Урдес и единственный) вид транспорта, но ещё и символ компании «Рези», куда входили и Бунюэль, и Дали, и Федерико Гарсия Лорка. Это животное ассоциировалось у них с «тухляком» — термин, обозначающий ретроградов и обывателей высшей степени. Этот символ уже использовался в «Андалузском псе»: туша животного лежала на буржуйском рояле, глядя пустыми глазами на зрителя. И два таких рояля с привязанными к нему священниками тащил главный герой, неприлично, карикатурно и вызывающе алчущий женского тела. Многие исследователи творчества Дали (т. к. осёл-«тухляк» — это порождение его фантазии) уверяли, что это животное — ни что иное, как подсознательная сексуальная неудовлетворённость и в то же время восхищение чужим талантом. Введя мёртвого осла в фильм, Бунюэль отдал дань дружбы. Несложно догадаться, что пчёлы, которые так яростно жалят тело животного, — это символ перемен, которых требовала разрываемая предчувствием войны Испания. Зрелищ и хлеба требовал когда-то народ Рима. Народ Лас-Урдес скромнее: он просил просто пищи. На киноплёнке мы видим детишек, макающих хлеб в грязную речушку. Учитель местной школы требовал, чтобы ели при нём, иначе религиозные родители бы отняли то, что не одобрено местной церковью, дабы потом самим насытиться, пока никто не видит. Как ни парадоксально, но скандал вокруг картины привлёк к Лас-Урдесу повышенное внимание. В 1960-е годы Бунюэль вернулся в регион со своим другом, актёром Франко Неро, известным по фильму «Джанго», тот на свои деньги решил чуть облагородить этот горный район, «представляющий собой только голые скалы, вереск и коз» (так описывал Лас-Урдес маэстро в автобиографической книге «Мой последний вздох»). Сеньор Неро спонсировал дорожное строительство, возведение новых школ и госпиталей. В нынешнее время «земля без хлеба» может смело называться туристическим городком с серпантином современных дорог, обустроенными средневековыми домишками и развитой инфраструктурой. «Если бы весь мир ежедневно возносил молитвы святому Иосифу, дела вокруг шли бы куда лучше», — так говорил Бунюэль о судьбе Лас-Урдеса в 1930-е. Сложно сказать насколько действенна сила молитвы, но сила кинематографии, без сомнения, показала свою мощь.