Ночь на галактической железной дороге

Добрался до просмотра практически стерильным и пишу эту заметку по горячим следам, с прицелом на будущий пересмотр. Знал об аниме лишь то, что оно представляет собой неспешную, можно сказать, медитативную философскую притчу, которая считается классикой и прямо повлиявшую на творчество многих великих: Хаяо Миядзаки, Мамору Осии, Макото Синкая — и целого ряда других, возможно не менее талантливых, но не столь известных мастеров. В таком режиме просмотра к концу становилось ясно: как медитативная притча, развивающаяся по логике сна, фильм очевидно относится к категории «для любого, но не для каждого». Если вам по душе истории, в которых нужно держать увиденное в голове, интерпретировать, собирать из фрагментов целое — при всём этом смысл раскрывается только задним числом, — смотрите смело. Без всяких поправок это эталон такого рода историй. Однако при попытке провалиться глубже базовых смыслов и образов, многое порождало больше вопросов, чем ответов. Если бы попытался сформулировать впечатления сразу, получилось бы примерно так: В общем и целом, понятно, что это относительно линейное приключение, происходящее сразу в нескольких измерениях реальности. Но чтобы зритель не потерялся, оно строится по принципу матрёшки. Начинается всё с того, что мальчику, задремавшему на уроке астрономии, снится, будто он проснулся на том же самом уроке — и так далее. При этом особенно примечательным решением является не просто прямо подписывать фрагменты истории, разбивая её на завязку, развитие действия и развязку, а скорее дробление на главы, как в романе. Это позволяет воспринимать происходящее не как абстрактный поток сознания, а при желании интерпретировать и образный ряд, и смысл каждой отдельной главы, и её роль в глобальном сюжете. Тут позволю себе небольшую ремарку, которая ничего не спойлерит, но может сильно помочь при анализе. Подписанных глав в истории 19: Урок астрономии, Типография, Дома, Ночь праздника Кентавра, Перекресток в центре Города, Преддверие рая, Галактический вокзал, Северный крест, Берег Плиоцена, Птицелов, Слепой телеграфист, Обсерватория Альбирео, Билет Джованни, Яблоки, Новая мировая симфония, Пламя скорпиона, Южный крест, Угольный мешок, Черная река. Если выписать их в столбик и пронумеровать, они складываются в пакеты по шесть на каждый акт (завязка, развитие, развязка) и еще одна, последняя, выпадает на эпилог. По сути, авторы зашили в историю не просто шпаргалку «как смотреть», а можно сказать, учебное пособие, по которому пошагово прослеживается путь героя от того, каким он уснул в начале, до того, каким проснулся в конце. Собственно, если с каркасом истории полный порядок, то вот в деталях, вне контекста, многое кажется странным, а местами — откровенно хаотичным. Поэтому дальше — попытка суммировать результаты моих поисков и анализа, которые при первом просмотре мне самому очень пригодились бы. Аниме — это бережная экранизация наработок одноимённого произведения Кэндзи Миядзавы. Пишу «наработок», потому что сам первоисточник — тот ещё квест, который писался с 1927 по 1933 годы и так и не был завершён из-за смерти автора. Из оставшихся рукописей было собрано несколько редакций; самой каноничной из них является четвёртая — впервые опубликованная посмертно в 1934 году. Именно в ней — в отличие от более ранних версий — появляется принцип «опыт через сновидение», однако из этой редакции исчез ряд персонажей, которые позже вернулись в аниме из более ранних версий истории. Что ещё важно — действие книги намеренно выведено за пределы Японии и погружено в условный итальянский контекст, о чём ниже. Из этого следует, что: - Создатели аниме проделали невероятную работу по адаптации: они не просто перенесли на экран какую-то одну версию, а по сути собрали ещё одну, «самую полную редакцию» истории. - Уже более прикладная ценность: визуальный перенос действия в собирательный образ Европы начала ХХ века — не причуда, а прямое продолжение логики книги. Общее знание нюансов первоисточника объясняет большинство странностей визуального слоя, но символизм требует отдельного разговора, так как даже при сверх лояльном к зрителю неспешном и последовательном введении в сюжет образов, часть смыслов без контекста ускользает. Разумеется, не претендую на то, что разглядел всё, но вот что показалось важным из неочевидного. 1. Имена. Джованни и Кампанелла — не случайные итальянские имена. Джованни — это итальянская форма имени Иоанн. Самые известные носители этого имени в Библии: Иоанн Богослов, которому открылась истина, и Иоанн Креститель, который является проводником этой истины, а в контексте фильма — и предтечей всеобщего счастья. Кампанелла же — прямая отсылка к Томмазо Кампанелле, итальянскому философу-утописту XVI–XVII веков, автору «Города Солнца». В этом идеальном городе нет частной собственности, а всеобщее счастье достигается через знание и справедливость. Так друг главного героя становится живым символом утопической мечты. 2. Цапли. В японской традиции это проводники душ, способные пересекать границу жизни и смерти. В четырёхмерном пространстве Галактической железной дороги, где смерти как таковой нет, они выходят за пределы бинарной оппозиции «живое–мёртвое», и их превращение — лишь переход из одной формы в другую. Можно даже развить мысль до того, что в версии этой истории Птицелов — не условный злодей, а проводник между мирами, чьи действия по определению лежат за пределами добра и зла. 3. Герои-коты. Поначалу этот приём может сбить с толку, но когда поезд начинает наполняться другими образами, становится ясно, что именно через него фильм показывает, насколько несущественны фундаментальные константы нашего восприятия в масштабах четырёхмерной вселенной, где даже «свой–чужой» утрачивает смысл. 4. Астрономические ориентиры. История вращается вокруг астрономии, и здесь, подозреваю, можно копать долго. Но особенно обращает на себя внимание симметрия Северного и Южного Крестов. Оба лежат на Млечном Пути, но видны из разных полушарий Земли, что, как мне показалось, превращает эту пару созвездий в символ веры как явления. Каждый может убедиться в существовании «своего» креста, но увидеть оба дано немногим, а на момент написания книги — и вовсе единицам. Всем же остальным остаётся только верить, что за горизонтом — другой крест и другой мир. Что как нельзя лучше отражает суть этого путешествия. Резюмируя: это удивительно тонко настроенная история, доступная к подключению даже на самом базовом, интуитивном уровне и нисколько не утратившая ни шарма, ни актуальности. Однако если начать погружаться в символизм и смыслы, фильм фактически становится экранизацией принципа «если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Но эта бездна благосклонна к наблюдателю и охотно делится своими секретами, и чем дольше за ней наблюдаешь, тем явственнее проступает её на первый взгляд совершенно иррациональное устройство, а следом приходит понимание, что всё сущее — часть этого целого. 10 из 10

Да простят меня фанаты данной работы и лично его творцов. Я старался. Я очень старался понять, вникнуть. Даже тот факт, что я смотрел фильм в 3 захода и через силу говорит в пользу того, что я искренне хотел понять и постигнуть глубину данной работы. Но увы и ах, нет. Мимо. Как-то совсем не мой продукт. Первое: тотальная затянутость хронометража и полное отсутствие динамики. Я понимаю 'неторопливая работа, в которой, казалось, само время остановилось'. Но тут какое-то мутнейшее болото, которое всячески норовит утащить вас собой, при этом наливая ваши веки свинцовой тяжестью и погружая вас в глубокий сон. Второе: эта странная смесь 'аниме/не аниме', как было с 'Пчелкой Майей', 'Мумми-троллями' и прочим: когда западная франшиза аутсорсится в Японию (я полагаю, в том числе и из экономических соображений). Вот и получается когнитивный диссонанс: твой мозг видит аниме, но все ведут себя не как в аниме; всех зовут не как в аниме; сюжет развивается иначе, чем обычно в аниме. И это создает эдакое неприятие и подспудно нервозность на подсознательном уровне. Что хорошо: красиво. Очень красивые и яркие краски. Очень приятно подана кинематографическая Италия начала ХХ века. Душещипательная история про пропавшего отца и больную мать и ребенка, вынужденного работать... Но с другой стороны, может, хватит уже этой 'дикенсонщины', мы ведь не за этим к экрану подходим? Короче, продукт ну очень на любителя. 7 из 10