Черное воскресенье

В 1975 году первый роман Томаса Харриса, будущего создателя Ганнибала Лектора, тогда 35-летнего нью-йоркского журналиста Ассошайтед Пресс, как и экранизация романа в 1977 году, потрясли всю Америку. Случайно наткнулась днями на фильм и немного почитала роман и тоже была потрясена. Не романом, в котором все ясно с первых страниц и поэтому нет интриги. И не фильмом, хотя его делала просто блестящая команда, не могу не перечислить коротко. Режиссер Джон Франкенхаймер, подаривший нам «Ронина» и «Кандидата от Манчжурии», дальше можно не перечислять. Сценаристы Эрнест Леман — хичкоковский «На север через северо-запад», «Сабрина», «Вестсайдская история.»..; Кеннет Росс — «Шакал» и «День шакала»; Иван Моффат — «Гигант», один из трех фильмов Джеймса Дина. Оператор Джон А. Алонсо — «Лицо со шрамом», «Китайский квартал»... Том Рольф, монтаж — «Схватка», «Таксист», «Эквилибриум», «Лестница Якоба»... Композитор Джон Уильямс — почти полторы сотни картин, в том числе «Как украсть миллион», можно сказать все фильмы Спилберга и т.д. В главных ролях звезды того времени Брюс Дерн, Марта Келлер, Роберт Шоу. Просто команда мечты! Мое потрясение связано с тем, что тема арабского терроризма и масштабных террористических актов в Штатах муссируется столько десятков лет, звучит предупреждением даже со страниц бестселлеров и экранов. И до сих пор на экране происходит гипотетическое падение Белого Дома от рук корейских террористов (Падение Олимпа) и т. д Тем не менее имело место 11 сентября 2001, беспрецедентный теракт в сердце Америки. И в романе, и в фильме арабские террористы и израильский МОССАД выглядят более убедительно, чем американская разведка. Первые по крайней мере жертвенны и азартны, вторые отличные профессионалы. Третьи слишком уверены в себе, чтобы быть действительно дееспособными. Сегодня тема терроризма очень на слуху, востребована зрителем и проанатомирована во многих сериалах и большом кино. В это контексте смотреть фильм такой давности как «Черное воскресенье»,возможно, не слишком интересно. Порекомендовать его могу по двум поводам. Неплохие фигуры главных антагонистов — американского капитана в отставке Майкла Ландера (Брюс Дерн), вьетнамского ветерана, 6 лет в плену, крайняя эмоциональная нестабильность, оказывается в центре арабского заговора. И МОССАДовского майора Дэвида Кабакова, «старый пес», как он себя ощущает, чувствует заговорщиков со всеми их замыслами еще до того, как эти замыслы появились в их голове; «последний аргумент», как его называют коллеги; но уже устал от убийств. Будем считать, что эти психологические портреты для Томаса Харриса разминка перед делом всей жизни — единственным и неповторимым Ганнибалом. Второй повод — последняя треть фильма, собственно подробности теракта, проходит на фоне великолепного «симфонического концерта», иначе не назовешь, в авторстве Джона Уильямса. Это для ценителей музыки в кино. Фильм на один раз для киноманов. 6 из 10

Едва ли не самый значимый фильм Франкенхаймера, экранизация бестселлера Томаса Харриса, впоследствии подарившего миру доктора Ганнибала Лектера. Но в 'Черном воскресенье' нет ни гениальных серийных убийц, ни аллюзий на философские работы прошлого. Перед нами классический, рафинированный антитеррористический триллер. Псевдополитический, к тому же. Палестинские террористы вознамерились поделиться своими страданиями с Соединенными Штатами, выбрав для этой цели стадион, битком набитый футбольными болельщиками, а орудием - телевизионный дирижабль, напичканный взрывчаткой. Разумеется, нашелся герой, преградивший путь и сказавший свое веское 'Нет', подкрепленное автоматной очередью. Вот тут-то и кончаются условности, необходимые по законам жанра, ведь наш герой-одиночка - не Брюс Уиллис какой-нибудь, и не Шварценеггер, да и вообще даже не гражданин преловутых США, а агент израильской разведки. И не за американских граждан он радеет, преследует личные интересы. А вот дирижаблем управляет как раз американец - бывший пилот ВВС, слегка 'поехавший' после плена во Вьетнаме. Подробное, подчас даже дотошное изложение событий, переизбыток малозначительных деталей этому фильму вовсе не вредит, совсем наоборот. Остается только гадать, как доблестно сражался Франкенхаймер с продюсерами, чтобы оставить фильм 'необрезанным', идущим свои полновесные два с половиной часа. И не зря сражался. Последние полчаса фильма, с момента начала рокового футбольного матча и взлета дирижабля, стали классикой. Между прочим, во многом благодаря великолепной музыке Джона Уильямса. И еще одна любопытная деталь - один из слоганов фильма гласил: 'It could be tomottow!' Так что спустя 23 года, после сентября 2001, стала возможной новая трактовка фильма как незамеченного предсказания...