Обыкновенный фашизм

«Обыкновенный фашизм» - это документальное кино, которое сделано удивительно просто, даже по-домашнему, но говорит о серьёзных вещах. Спокойная музыка, неторопливый приятный голос диктора, Михаила Ромма, ведёт зрителя за руку, как учитель по страницам фашизма. И в этом основной контраст фильма: подача мягкая, приятная и успокаивающая, а вот содержание... Я бы сказал, что даже ребёнок сможет понять, о чём тут речь. Но показывать это детям нельзя. Мне очень понравилось, как Ромм начинает фильм. Нам показывают обыкновенную советскую мирную жизнь того времени. А затем идут кадры трупов. А следом появляется книга Гитлера. Этим монтажом режиссёр сразу даёт понять, что мы сейчас окунёмся в другой мир. И вводит очень важное понятие - «масса». Это не просто толпа, это люди, переставшие быть личностями. Обычный ефрейтор, без особых талантов, смог стать фюрером целой страны. Михаил Ромм делает акцент на тренировках Адольфа по ораторскому мастерству. Именно умение говорить, кричать, наэлектризовывать толпу принесло ему успех. Нечто подобное я вспоминаю у римских императоров. В 1934 году на съезде нацистской партии было съедено 2,5 миллиона сосисок. Эта цифра может говорить, что о намерениях Гитлера знали очень многие - и чиновники, и поставщики, и простые немцы, которые эти сосиски жарили и ели. Но либо никто не придал этому значения, либо никто не мог ничего сделать, а скорее всего попросту не хотел. В фильме был показан такой человек, Пауль фон Гинденбург, он там был уже в преклонном возрасте и вёл себя комично из-за проблем со здоровьем. Мне сразу же приходят на ум схожие повадки у бывшего президента Америки – Джо Байдена. Ромм очень точно показал, что страной иногда управляют люди, которые уже не могут себя контролировать. Ромм иронично рассказывает об убийстве сторонника сближения с СССР - Луи Барту и югославского короля Александра I, их убили в Марселе в 1934 году. Режиссёр проводит параллель с убийством Кеннеди. Он тонко намекает, что оба покушения, возможно, были подстроены властями, чтобы убрать неугодных. Факельные шествия в Германии начались уже на третий день правления Гитлера. Парады, марши, массовые сборища были важной частью внутренней фашистской политики. Ромм объясняет их смысл просто и жёстко: «превратить человека в дикаря». Во время митингов человек перестаёт быть человеком, он становится массой. Подробнее об этом рассказывал современный публицист и историк Семён Уралов. Забавно, как некая другая соседняя страна тоже любит проводить факельные шествия в честь своего народного героя. Сжигание книг пока что осталось в Германии прошлого. Но сегодня придуманы другие способы блокировать «вредную» информацию. Гитлер придумал немало идиотских законов. Например, любовь к фюреру была правовой нормой. Любая женщина обязана была родить хотя бы четырёх арийских детей - и, если в семье их меньше, она не имела права отказать солдату третьего рейха. Ромм уделяет холокосту всего небольшую часть, и у зрителя создаётся впечатление, что евреев уничтожали только из-за «неправильных черепов» и расовой теории. Но ведь были и другие причины. К примеру, что знаю лично я, евреи в Германии ещё во времена первой мировой часто занимали сферы рыночных отношений - торговля, спекуляция, кредиты. Это вызывало у многих немцев раздражение. Я не оправдываю нацистов, конечно нет. Но если мы хотим понять, как это стало возможным, нужно видеть все причины этого. Далее Михаил показывает, что Гитлер любил стоять в одной особой позе на всех фотографиях, где руки сложены под животом. И утверждает, что потом эту позу начали копировать все. Я полагаю, что режиссёр выбрал только удобные кадры, чтобы подтвердить свою мысль. Мне кажется, что в документальном кино такое не допустимо. Фюрер присутствовал во всём: портреты в музеях, только Гитлер и Геббельс в литературе, сожжение Маркса, Энгельса и Достоевского. Школьников первым делом учили писать «Heil, Hitler!» и выводить «Мы принадлежим тебе». Им с ранних лет внушали, что нет отдельной личности, есть только вождь и народ. Клятву верности Гитлеру приносили даже гражданские рабочие. Так рождалась “масса”. Михаил Ромм произносит фразу, которая мне запомнилась больше всего: «Германский народ был обманут, а не слеп». Я с этим полностью согласен. Немцы не были глупее других. Их просто очень умело и долго промывали пропагандой. “Когнитивной воздействие на мозг”, как говорил Семён Уралов. Ненароком появляются мысли, а кого сегодня обманывают также умело? Гитлер сумел сделать из граждан зверей. Разве может нормальный человек носить в кармане фотографию своей жены и детей - а рядом, в том же кармане, снимки убитых жителей деревень, на которые он смотрит с удовольствием? В конце Ромм подводит нас к выводу: саму раковую опухоль нацизма удалить удалось, но «метастазы» - остаточные частицы - живут до сих пор. И он приводит пример морской пехоты США. Фильм вышел в 1965 году - именно тогда Америка вторглась во Вьетнам. Мне жаль, что Михаил Ромм не дожил до «Цельнометаллической оболочки» Стенли Кубрика. Думаю, ему бы понравилось, ведь там та же мысль: как из обычных парней делают машин для убийств, таких как рядовой “Зверюга”. Но нашему режиссёру всё это было известно уже тогда. Фильм заканчивается лицами. Два взгляда. Один - измученный пленный, в глазах которого всё, что он потерял. Второй - кровожадный убийца из СС, улыбающийся в камеру. Фильм вышел в 1965 году, но он смотрит прямо в наше сегодня. Михаил Ромм сказал тогда главное: саму раковую опухоль нацизма человечество вырезало ценой 20 миллионов жизней, а вот метастазы остались. И они живучи. Они прорастают в любом месте, где людей учат ненавидеть других за цвет кожи, за форму черепа, за убеждения. Они прячутся в красивых лозунгах о величии нации, в факельных шествиях, в бессмысленных митингах и революциях. Они маскируются под заботу о порядке или под борьбу с врагами. Я смотрю новости сегодняшнего дня и вижу эти метастазы. Где-то сжигают книги, только теперь не на площадях, а в интернете. Где-то толпа скандирует лозунги и готова разорвать любого, кто не с ней. Где-то политики называют целые народы недочеловеками и получают за это одобрение народа. Ромм не дожил до эпохи социальных сетей, но он всё предвидел. Он знал, что фашизм не умирает окончательно, он только засыпает, чтобы проснуться в новой форме. Что мы можем сделать? Во-первых, помнить. Смотреть такие фильмы и не отворачиваться. Во-вторых, уметь распознавать метастазы в обыденных вещах и людях. В-третьих, не молчать. Фашизм начинается не с газовых камер, а с маленькой трусости каждого. С фразы «меня это не касается». С привычки делать вид, что ничего страшного не происходит. Единственное лекарство от метастазов фашизма - это наша личная ответственность.

Сейчас пересмотрел и понял. Оставил ровно такую же оценку. Дурацкий повествовательный тон, бессодержательный и с неуместными насмешками. Сейчас такие рассказы можно услышать на Рен ТВ. Дичайшая конъюнктурность в угоду тогдашней политики партии. Нам показывают, что вокруг в наше время все такие же звери как и раньше. Всё также в воздухе пахнет фашизмом. И всё это под совсем идиотскую клоунскую музыку. Кинокритик Семён Черток пишет, что фильм намекает на сходство СССР и гитлеровской Германии, не говоря об этом напрямую. Это могло бы быть смело, но, хоть убейте, едва ли я могу разглядеть этот намёк. Зато прямых обвинений капиталистических стран в фашизме просто навалом. А вот наш родной коллективизм и культ личности остаётся за кадром. Всё это задаёт, как мне кажется, очень опасную установку 'можем повторить'. Ни слова о евреях, кстати. Интересно, а почему так? Опять же, конъюнктура. Есть, конечно, актуальное для нашего времени напоминание о том, что меняется форма свастики, а суть остаётся прежней. Есть напоминание о том, что нужно оставаться человеком в толпе шизофреников. Всё это хорошо, но банально. В конечном счете, как мне кажется, фильм не являет собой твердое антивоенное и антифашистское высказывание. Он скорее задает вредный тренд на обвинение в фашизме всех подряд. Очень заметна скованность режиссера цензурой. Не хватает анализа собственной родины, потому что этот анализ и невозможно было провести в то время. Задорновщина и Рен ТВ: вот наследие этого фильма. Нельзя преисполняться в собственном антифашизме и воспринимать историю и мир через насмешливую манию величия. Потому что таким образом можно, внезапно, оказаться на месте тех, против кого ты воевал.