Волк

Исследуя разновидность зооантропии, при которой люди воображают себя животными, дебютантка в полном метре Натали Бьянчери намеревалась снять документалку, но вовремя перешла к художественному осмыслению. Получившаяся версия борьбы дикого и человеческого оказалась противоположна идее Лантимоса: в отличие от «Лобстера», пациентов рехаба в «Волке» вынуждают отказаться от звериной сущности. Однако конфликт происходит не только между первобытным и общепринятыми нормами поведения, Бьянчери противопоставляет мир сразу в нескольких плоскостях: нормальность/инаковость, зрелость/молодость, искренность/смирение, одиночество/сплочение. Так мы получаем фантасмагоричную трагическую историю, которую можно было бы назвать «Пролетая над гнездом лобстера». Если пытаться определить жанр, то это точно не эротический триллер и не мелодрама. И пусть язык телесности заменяет разговоры, боди-хоррором «Волк» назвать тоже нельзя, ведь фильм сосредотачивается на психологических, а не физических трансформациях. Как по мне, это чистейшая, причем весьма своевременная, антиутопия, где персонажи с расстройством идентичности тщетно пытаются адаптироваться к социуму. Добавить бы в ленту динамики и событий — сценарий, увы, скуден — цены бы ей не было. В целом, вышла тревожная, но очень красивая инди-драма о принятии/подавлении себя. 6 из 10

«Волк» – один из самых необычных фильмов прошлого года (навскидку приходят только «Агнец» и «Титан»). Это эротический психологический триллер об одном из видов дисфории - людях, идентифицирующих себя как животное. По сути фильм о дикой природе человека и противостоянии любви и несвободы. Поначалу неясно, чего добивается Бьянчери: чтобы мы смеялись или плакали. Основная мысль фильма — молодой человек (Джордж Маккей), считающий себя волком, проходит курс лечения в клинике — чем не эксцентричный юмор Лантимоса а-ля «Лобстер». Мы так же видим, как буквально скачет и ржёт девочка-лошадь, а один из мальчиков искренне заявляет: «Раньше я думал, что я немецкая овчарка». Несмотря на различия в тоне повествования и «заячьих» скачков от драмы к комедии (Бьянчери в целом относится к «таким» людям с сочувствием и мягкостью), всё это мешает полностью погрузиться в переживания тех, кто на экране. На мой взгляд, это не откровенная метафора или мягко завуалированная квир-история о ликантропах. Здесь всё более аморфно и непрозрачно. Скорее, картина об идентичности в рамках социальных ограничений, о том, что нужно, чтобы вписаться в границы нормы. К такому жирному плюсу можно отнести тот факт, что Бьянчери не романтизирует тяжелое положение пациентов. Лично для меня фильм не сложился в пазл. До сих пор сохраняется ощущение, что из этой истории можно было бы извлечь больше напряженности (особенно ближе к концу фильма) — если бы Бьянчери решила пойти по очевидному пути хоррора. Маккей, уже известный нам своей полной самоотдачей в «1917», снова показывает спектакль — отчаявшийся в жизни человек постоянно пытается скрыть свои эмоции. Только ради этого перформанса стоит посмотреть фильм на большом экране.