Тихая ночь

— Запомни: сегодня — только любовь и прощение. — Отлично, а кто кого прощает? — Мы сами себя. © Диалог из фильма Полнометражный дебют Камилль Гриффин не имеет ничего общего со слэшерами полувековой давности «Тихая ночь, кровавая ночь» и «Тихая ночь, смертельная ночь», кроме частичного совпадения названия, что вроде как во всех вариациях отсылает к рождественскому христианскому гимну 1818 года. Примечательно, что лента вышла позже, чем задумывалось, и ненароком втиснулась в эпоху коронавирусной пандемии, слившись с удручённым социальным настроем и даже немножко скопировав причину опасений человечества. Что там — из-за газовых вихрей, что сям — ввиду инфекционных заражений, обычное дыхание оказалось как ценным ресурсом жизнеобеспечения, так и возможным проводником к гибели. Но фундаментом сценария стали не физические аспекты и не всеобъемлющее исследование катастрофы, а лишь перипетии скромной хроники проведения последнего домашнего застолья, где собрались приглашённые приятели и приятельницы вместе с партнёрами и детьми. Все они вкупе символизируют общество, столетиями упивающееся пренебрежительным отношением к флоре, фауне, друг другу и моральному компасу внутри каждого из нас. На стадии завязки, невзирая на абсолютную простоту и мнимую беззаботность изложения, ролевые модели трёх пар гостей условно разделяются сознанием на хищников и жертв, стерв и паинек, ведущих и ведомых (в отличие, кстати, от равноправного союза хозяев дома и непохожести их отпрысков между собой сугубо в интеллектуально-эмпатическом плане). Флюиды самозабвенного лицемерия, показного бахвальства и лёгкой истеричности заряжают атмосферу токсичными токами, призванными размножиться, соединиться и привести к взрывоопасному хаосу. Белла и Алекс скреплены нетрадиционными узами, но это не мешает первой всячески доминировать над второй, пользуясь её мягкотелостью. Сандра же пришла под ручку с рохлей и подкаблучником Тони, но давно положила глаз на Джеймса, а тот крутит роман с деревенщиной Софи. В крайней комбинации всё сложнее: гармонию рушат уже другие, свысока расценивая девушку, не вписывающуюся в коллектив. В целом, расклад незамысловат, но оттого не теряет ни интригующей безнадёжности, ни вечной актуальности. Противоречия, рождающие серию конфликтов, возникают сразу за праздничным столом. Главный вопрос, вбирающий ворох поднятых тем, непременно подстёгивает соревновательную жилку, присущую выносливости того или иного вида, а именно: с кем считаться, а кого отправить в утиль, то бишь — кто достоин выжить? Старики или молодёжь? Рожавшие или бездетные? Богачи или банкроты? Русские или англичане? Золотую крупицу истины вносит юнец Арт, чьё послание адресовано как присутствующим, так и сидящим у экрана. Нетрудно догадаться, кому теперь отдано авторское предпочтение, и потому стратегия развития нарратива обретает стойкую позицию: эта история — не о том, чтобы сопереживать героям и наблюдать, кто как отреагирует на неминуемость рока. Она о том, что росток благоразумия всегда вынужден пробивать дорогу через тьму в одиночестве, а за ошибки прошлых поколений расплачиваются их потомки, не успевшие обременить дух горьким знанием безуспешности миссии по спасению мира. Однако Камилль вовсе не метит на пьедестал Ларса фон Триера, отчего дальнейший клубок разрозненных событий окрашивается скорее в приземлённые трагикомические тона, отвлекаясь, например, на воспоминания, вскрывающие грязные секреты и непристойные желания, или на залихватские танцы в угаре. В данной компании всё же присутствуют не завзятые интеллектуалы, не мудрые философы, не смиренные буддисты, а зажиточные люди со «скелетами в шкафах», спешащими выпасть в любой удобный момент. Да вот, к сожалению, убегать от реальности долго не получится: не за горами эпизоды прощания с роднёй, пасмурных подбадриваний и логичных попыток свалить вину на правительство, маячащее дамокловым мечом за завесой подступающего отчаяния. Ключевой дилеммой служит вероятность альтернативы, предоставленной учёными — с той оговоркой, что она не в пользу самосохранения, а для безболезненного принятия неизбежности. И пока львиная доля дорогих товарищей отметает мрачные мысли, утопая в отрицании, вышеупомянутый мальчик, не доверяющий растиражированной информации, тянет на своих плечах сюжетные тросы, импульсивно идя на риск и вороша сомнениями чужую нравственную слепоту. Его стараниями камерное разговорное кино выходит за навязанные рамки и своевольно масштабируется в пространстве, не ограничиваясь душными стенами загородного поместья: то, что поначалу походило на предстоящее распутывание змеиного клубка с мотивами гринписовской повестки, оборачивается настоящей драмой, заставляющей то и дело взвешивать все аргументы, выдаваемые за факты. «Авось пронесёт» потихоньку сменяется на «а вдруг всё не так», семимильными шагами подбираясь к душераздирающей кульминации. Безусловно, рецепт идеального финального твиста — идти в связке с твистом побольше, кардинально переворачивающим ситуацию с ног на голову. Парадоксальная перетасовка карт судьбы, обводящая зрителя вокруг пальца, обнажает корень зла. Предчувствие конца света обнуляет дрязги и склоки, веселье и искренность, чопорность и гордость, но запуганным массам недоступен скепсис, способный возродить собственную борьбу за существование. Здесь впору провести очень явную аналогию с развязкой «Мглы» Фрэнка Дарабонта, где запертые в супермаркете горожане, скрывающиеся от чудищ из нахлынувшего тумана, взаправду поддались панике, жестокости и безумию. В заявленном блокбастере страшная участь не придерживалась никаких двойных стандартов, обрушившись на городок вполне осязаемой гильотиной, но обречённость оставшихся точь-в-точь подвела к тому же, что и в этом случае, хоть и несколько иначе. Разница в том, что там фигурировала бесплотная, иссякающая надежда на некое божественное провидение, а тут за Господа отдувается государство, под личиной не слишком справедливого, но бесспорно осведомлённого врачевателя распределяющее, кому и как поступить с бесценным даром бытия. Можно попробовать уличить Гриффин в леволиберальных взглядах и подтрунивании над конспирологией, а можно копнуть глубже и распознать заложенную в нашем естестве предрасположенность к выживанию, стираемую в результате культивируемого подчинения правящим классам и их слаженной системе воздействия. Это не о том, что есть овцы и волки с полярным, не сочетающимся мировоззрением, а о том, что всё наносное, исторически накопленное и закреплённое цивилизацией, не обязано лишать заслуженных в ходе эволюции частных полномочий того, как распоряжаться своей природой. И мужество, вопреки всяким агитациям и пропагандам — в поддержании безоговорочного права на личный выбор. Таким образом, «Тихая ночь» стабильно преподносит сюрпризы на протяжении сеанса — как фабульные, так и идеологические, смещая ракурс внимания с конфронтации характеров беспомощных участников сборища на глобальное высказывание о влиянии заблуждений и неверных решений на инстинкты толпы. Помимо прочего, эта местами несовершенная, но весьма любопытная и достойная ознакомления картина пестрит приятным и выразительным актёрским исполнением всего состава — от предельно органичной Киры Найтли и её сверстников до чрезвычайно феноменальных Лили-Роуз Депп и Романа Гриффина Дэвиса, одного из троицы засветившихся сыновей режиссёрки. Так что если вы устали от приторной новогодней эстетики, насильно отодвигающей на задворки тревогу насчёт состояния планеты и социума — это «убежище» вдали от шумных каменных джунглей уже готово к эксплуатации. Да будет мирным ваш уход. 7 из 10

У Киры Найтли в фильмографии есть великолепная трагикомедия в апокалиптическом сеттинге «Ищу друга на конец света», из-за чего очень удивился увидев аннотацию данной ленты (что, опять?!), но пройти мимо не смог, чему очень рад, хоть и к триггерной картине она и не имеет никакого отношения. Описываемые тут события – это конечно врагу не пожелаешь и то как это воплощено моё почтение. По своей противоестественной атмосфере картина напоминает работы Ларса фон Триера и не очевидную аналогию «Меланхолия», а значительно белее жесткий «Дом, который построил Джек». К деталям происходящего, как и к механизму апокалипсиса и заложенным философским идеям могут быть вопросы, но это искусство, а не математика и автор имеет полное право на подобные условности и это достаточно редкий случай, когда все условности полностью оправданы художественной целесообразностью. Актерский состав, включая детей воплотил замысел идеально. По степени погружения - это однозначно шедевр. В виду специфики психологических триллеров рекомендовать их просмотру язык не поворачивается, но любителям жанра строго рекомендую к просмотру, уникальные впечатления гарантированы. 10 из 10