Крик

На съёмочной площадке этого слэшера паранойя цвела гуще, чем плесень в подвале заброшенного особняка. Режиссёры так боялись сливов на Reddit, что раздали актёрскому составу фальшивые сценарии с разными концовками, а личность убийцы скрывали вплоть до дня съёмок финала. Половина каста бегала перед камерами, искренне не понимая, кто из них будет резать, а кто — захлёбываться кровью. Эта искусственная производственная шизофрения — идеальный трамплин для картины, которая препарирует саму природу недоверия. Фильм изначально строится на токсичном ожидании ножа в спину, где каждый взгляд в кадре может оказаться предсмертным или убийственным. «Кровь на паркете, маньяк в интернете» Всё начинается с классического звонка на стационарный телефон, который в наше время выглядит как пыльный египетский артефакт. Стартовый тупик обрушивается на Тару Карпентер (Дженна Ортега) — зумера, чья главная ошибка заключается в любви к «возвышенным хоррорам» вроде «Бабадука», а не к прямолинейным слэшерам из девяностых. Голос в трубке не просто жаждет пустить ей кишки, он устраивает показательную смертельную викторину по истории кино. Тара получает свои колотые раны, её спасительный ингалятор отлетает в сторону, но она выживает, грубо нарушая священное правило открывающей сцены. Эта сценарная осечка становится точкой невозврата. Выжившая школьница — идеальная наживка, которая заставляет её старшую сестру Сэм (Мелисса Баррера) схватить своего парня Ричи (Джек Куэйд) и вернуться в Вудсборо. Они въезжают в город, где плотность маньяков на квадратный метр превышает показатели колонии строгого режима, и ловушка захлопывается. «Свежее мясо и старая ряса» Второстепенный сброд представляет собой ходячую энциклопедию современных травм и привилегий. Минди (Джасмин Савой Браун) — это самодовольный рупор мета-иронии, она жрёт снеки на диване и комментирует смерти друзей так, будто смотрит проходной сериал на паузе. Её брат Чад (Мэйсон Гудинг) — гора тестостерона, чей инстинкт самосохранения наглухо отключён ради дешёвых понтов. Есть параноидальный Уэс (Дилан Миннетт), маменькин сынок с перцовым баллончиком, чья готовность к нападению вызывает лишь снисходительную ухмылку. Лив (Соня Бен Аммар) работает исключительно генератором подозрений и красивым фоном для резни. Агрессивная Эмбер (Майки Мэдисон) охраняет подругу с таким фанатизмом, словно готова перегрызть глотку любому фельдшеру. На контрасте с этим зумерским детсадом выступает старая гвардия. Дьюи (Дэвид Аркетт) превратился в спившегося отшельника, который глушит боль алкоголем в пыльном трейлере. Гейл (Кортни Кокс) всё ещё монетизирует чужие трагедии в прямом эфире утреннего шоу. Сидни (Нив Кэмпбелл) толкает детскую коляску, но ствол в её сумочке всегда снят с предохранителя. «Мне написали письмо, в котором говорилось, что они стали режиссёрами только благодаря Уэсу Крэйвену. Это всё изменило» © Нив Кэмпбелл — Актриса «Токсичный фанат страшнее гранат» Анатомия местного зла — это смачный плевок в лицо каждому гику с завышенным чувством собственной важности. Под маской Призрачного лица теперь скрывается не мстительный родственник и не психопат с детской травмой. Антагонист этого фильма — агрессивный потребитель контента. Мотивация злодея базируется на священной ненависти к тому, как киностудии уничтожают любимые франшизы. Маньяк искренне верит, что его серийные убийства — это спасительный исходный материал для нового, правильного сиквела. Это жалкая, мелочная и до дрожи реалистичная одержимость в эпоху, когда фанаты пишут многотысячные петиции с требованием переснять финальный сезон любимого сериала. Злодей здесь до колик смешон в своих претензиях, но именно эта инфантильная ярость делает его удары ножом такими безжалостными. «Дыры в сюжете, пуля в жилете» Сценарные нарывы прорываются в самые неподходящие моменты, безжалостно ломая выстроенный ритм. Безопасность в местной больнице отсутствует как класс, позволяя маньяку бродить по пустым коридорам с грацией призрака, пока охрана, видимо, дегустирует фирменные лимонные квадратики шерифа Джуди Хикс (Марли Шелтон). Галлюцинации Сэм, в которых к ней является Билли Лумис (Скит Ульрих), выглядят как дешёвый фильтр из социальной сети и убивают мрачный саспенс на корню. Эти фантомные диалоги с прошлым работают как стоп-кран для динамики, заставляя зрителя ждать, пока героиня закончит свой сеанс карманной психотерапии. Темп повествования периодически заикается, уступая место душным монологам о правилах жанра, где персонажи монотонно пережёвывают очевидные факты. «Острая сталь и старая мораль» Несмотря на структурные пробоины, кино выживает за счёт феноменальной жестокости и хирургической точности в экшене. Удары ножом здесь не похожи на бескровную киношную условность. Сталь с мерзким хрустом входит в кость, лезвие рвёт сухожилия, а жертвы бьются в конвульсиях с первобытным отчаянием. Фильм заслуживает сурового кивка за смелость в обращении с наследием. Новые авторы умудрились провести успешный спиритический сеанс, вызвав дух оригинала, но не осквернив могилу создателя. Мета-ирония попадает точно в цель, когда высмеивает саму концепцию «мягкого перезапуска», превращая картину в ядовитую методичку для голливудских продюсеров. «Новый словарь и старый алтарь» Лента блестяще эксплуатирует концепцию технологической уязвимости современного общества. Приложение умного замка на смартфоне становится не гарантией безопасности, а цифровым таймером обратного отсчёта до смерти. Картина играет с нашим слепым доверием к гаджетам, доказывая, что в критический момент кусок пластика с экраном полезен не больше, чем булыжник. Параллельно фильм безжалостно препарирует сам термин «риквел». Это издевательская инструкция о том, как продать старую идею новому поколению, не вызвав фанатских бунтов. Фильм алчно жрёт сам себя, переваривает собственные штампы и выплёвывает их обратно, заставляя зал нервно смеяться над собственной же предсказуемостью. Ностальгия — это самый острый нож в арсенале Голливуда, и он всегда бьёт в спину тем, кто слишком долго смотрит в прошлое, забывая запереть дверь в настоящем. 7 из 10

«Крик 5», снятый Мэттью Беттинелли и Тайлером Джиллеттом, продолжает историю культовой хоррор-франшизы, перенося зрителя вновь в Вудсборо. Прошло много лет, и новое поколение подростков сталкивается с тем же ужасающим Призрачным лицом, которое, кажется, вновь вознамерилось устроить кровавую игру. На фоне этих событий, чтобы помочь остановить маньяка, к делу подключаются знакомые всем фанатам герои. Сюжет бережно повторяет знакомые мотивы, но при этом старается встроить современные темы и реалии, однако можно сказать: атмосфера той самой первой волны «Крика» здесь ощущается гораздо слабее. Очередная глава культовой серии заметно уступает фильмам, созданным Уэсом Крэйвеном. И это, пожалуй, неудивительно. После ухода великого режиссера «Крик» словно потерял свою искру: пропала узнаваемая магия, умение сочетать саморефлексию, пугающую атмосферу и по-настоящему запоминающихся персонажей. Призрачное лицо все еще может напугать парой удачных сцен, напряжение местами чувствуется, но уже нет той жгучей энергии и харизмы злодея, что так впечатляли в тетралогии Крэйвена. Все выглядит куда более выверенным, но в то же время стерильным и шаблонным. Актерская игра оставляет смешанные чувства. Вернувшиеся на экран Нив Кэмпбелл, Кортни Кокс и Дэвид Аркетт стараются держать планку, но видно, что их персонажи скорее присутствуют здесь «по инерции», чем органично вливаются в новую историю. Заглянул на огонек и Скит Ульрих, но его появление выглядит весьма спорно с точки зрения сценария, хотя, не скрою, увидеть актера было интересно. Молодые же актеры, за редкими исключениями, не запоминаются, и их образы тонут в общей серости, не оставляя после просмотра сильных впечатлений. Запоминаются, наверное, только Дженна Ортега, Майки Мэдисон и Джек Куэйд. Правда, ловлю себя на мысли, что помню их в этом фильме, потому что хорошо запомнились актеры благодаря участию в «Уэнсдэй», «Аноре» и «Пацанах» соответственно, а не хорошей реализации персонажей в «Крике 5». Несмотря на неоднозначные ощущения, фильм оказался довольно успешным в плане наград и номинаций. «Крик 5» получил приз от MTV в номинации (и такая есть) «Лучшая роль в стиле «Напуган до усрачки»», которую взяла Ортега. Лучший фильм картина на Премии канала «MTV» не взяла, оставшись только с номинацией и уступив картине «Человек-паук: Нет пути домой». Ну тут даже и комментировать нечего. Фильмы совсем разных уровней и жанров. Еще была номинация на «Сатурн» за Лучший сценарий. С точки зрения современного коммерческого кино результат вполне достойный, и в индустрии фильм восприняли скорее положительно. Для меня же «Крик 5» стал примером того, как попытка воскресить великий франчайз без его основателя приводит к тусклой имитации прошлого. Мир Крэйвена ушел, оставшись в золотом наследии первых частей. А эта новая версия больше напоминает коммерческую эксплуатацию ностальгии, чем действительно стоящее продолжение культовой истории. 5 из 10