Хождение по мукам

Мне нравятся фильмы 1970-х, это кино моего детства. А если говорить о многосерийных телефильмах, то в 70-е были сняты такие шедевры мирового кинематографа как «Семнадцать мгновений весны» и «Место встречи изменить нельзя». Роман Толстого хорошо знаю и люблю. Подростком я смотрела по телевизору фильм Ордынского и была всем довольна (во всяком случае, в первых сериях). Восхищалась сказочной красотой Алферовой и Пенкиной (на всю жизнь запомнились кадры, где они обе в черных вечерних платьях). И не понимала, чем недовольны мои родители и за что они хвалят незнакомый мне тогда «старый фильм». Но сейчас, еще раз перечитав роман и посмотрев теперь уже три экранизации, могу сказать, что мой фаворит — фильм Рошаля. Главный недостаток фильма Ордынского — очень сильная затянутость. Экранное время щедро тратится на долгие «пустые» сцены — любование пейзажем, обстановкой домов, работой пароходной машины. Нормально, когда такие сцены встречаются в авторском кино Тарковского, чьи фильмы — не о событиях, а о внутреннем мире автора. (При этом Тарковский искусно создает напряжение в своих «затянутых» сценах). Но Ордынский снимал не авторское кино, а телевизионную, для широких масс, экранизацию романа-эпопеи, плотно наполненного событиями, как глобальными, так и личными для героев. Неспешные сцены были бы еще уместны иногда, на контрасте с динамичными. Но у Ордынского даже штаб Махно в день взятия Екатеринослава показан как неторопливый разговор о смысле жизни на кухне за чаем. Такие же неторопливые, с большими паузами, и все разговоры в фильме. Хронометраж фильма - 13 серий, больше часа каждая, у Ордынского была возможность показать многое из романа Толстого и из той эпохи. Однако, из фильма выброшены многие сцены, диалоги, фразы, важные для раскрытия персонажей и сюжета, без которых человеку, не читавшему книгу, порой вообще затруднительно понять действие. О некоторых событиях герои впоследствии просто рассказывают друг другу — слабый прием в кино, которым не стоит злоупотреблять даже в очень сокращенном полнометражном фильме, и который совсем уж неуместен в 13-часовом сериале. С кастингом Ордынский отлично попал во внешность героев, но с отыгрышем характеров большие проблемы. Ирина Алферова хорошо сумела показать одну из сторон Даши Булавиной — чеховскую барышню, блоковскую незнакомку. А ее прекрасные 'холодноватые серые глаза' так часто показывают крупным планом, что их можно помещать в титры как отдельного персонажа. Но вот другую сторону Даши — решительность, горячность («пылкая и строгая», как думает о ней Катя) изобразить не получилось вовсе. Там, где нужно показать яркие эмоции (гнев: «Я в этой мерзости жить не желаю!» или бурное раскаяние: «Если ты не простишь, я больше не хочу жить!»), актриса не выдает ничего. Самое верное определение, которое дали ее игре: «Как будто все время под транквилизаторами». Как-то мне довелось смотреть интервью Алферовой, в котором, она, между прочим, сказала: «Даша — не мой типаж, я по характеру скорее Катя». А в других мемуарах, о съемках фильма «Д’Артаньян и три мушкетера», кто-то из съемочной группы вспоминал: «Елене Цыплаковой (Кэтти) между съемками просто проходу не давали. А вот с Ириной Алферовой, хоть она и красавица, почему-то никто не пытался пофлиртовать». Так вот, не в этом ли все дело? Что найдя изумительный внешний типаж для роли, режиссер не вник, способна ли актриса на эту роль внутренне? Катя (Светлана Пенкина) хороша там, где она погружена в себя или спокойна («фарфоровая кукла», «овечка», «домашняя кошечка»). Где нужно сыграть эмоции, опять все грустно. В важной сцене ссоры с Рощиным она играет так, как будто предлагает ему обсудить, не купить ли им холодильник. И в отношениях с Красильниковым она не демонстрирует никакой пробуждающейся силы. Где же толстовское: «Убей, убей, зверь, зверь!»? Даже в финальной встрече с мужем она все так же ровна, почти равнодушна, не выказывает особенной радости. В течение фильма мы не видим никакого изменения героини. Несмотря на всё произошедшее, она остается такой же, как была в первой серии. Юрий Соломин прекрасный актер. Одна грань Телегина у него великолепная— интеллигент, добрый, мягкий, простодушный человек. Но другая грань — русский богатырь, железное здоровье, спокойное мужество, умение принимать решения и действовать, «боевой офицер», — совсем не убедительна. Почему-то из фильма выброшены сцены, очень важные для характеристики персонажа — немецкий плен и побег. Не потому ли, что Соломин просто не смог бы их сыграть так, как сыграл Вадим Медведев? Немаловажно и то, что Медведев был ровесником своего персонажа (29 лет на начало истории), в то время как Соломин — на 10 лет старше. Чем дальше, тем Телегин Соломина как будто выглядит растеряннее. Михаил Ножкин, пожалуй, единственный из четверки, кто больше похож на романного Рощина больше, чем Николай Гриценко из фильма 50-х. Рощин суховатый, сдержанный, значительную часть времени глубоко погруженный в себя и в свои переживания. Поэтому режиссерская концепция тут пришлась кстати и в первой части фильма герой хорош. Но мятущегося человека, который к концу истории находит себя и свое место в жизни, Ордынский зачем-то заменил на выжатого, смертельно усталого от всего, который не может продемонстрировать счастья даже от обретения любимой. Соглашусь с рецензиями, где отмечается, что Ордынский — скорее «мужской», чем «женский» режиссер. В целом, мужские роли в телефильме сильнее, чем женские, а некоторые (Сапожков Георгия Буркова, Смоковников Вячеслава Езепова) — очень хороши. А вот, скажем, Инна Гулая в роли Лизы вообще не запоминается, в отличие от крошечного эпизода в фильме 1958 года, где эту роль сыграла Зоя Василькова. Еще более невыгодно сравнение Федосеевой-Шукшиной (тоже ведь отличной актрисы!) в роли Матрены с великолепной Нонной Мордюковой в экранизации Рошаля. Неудачна постановка некоторых важных диалогов, когда герои в момент эмоционального выяснения отношений должны разговаривать глаза в глаза, а при этом поворачиваются спиной друг к другу. Выглядит неестественно. С одной стороны, радует, что немало военных сцен. Но в них особенно явственно виден недостаток бюджета, нехватка массовки. И сняты они зачастую невнятно, сложно бывает понять, кто, куда, почему изменился ход сражения... Однако, моя рецензия была бы более позитивной, если бы можно было смотреть фильм от конца к началу. Первые серии, безусловно, самые лучшие. Совсем не смотрятся очень затянутые последние три серии, в которых фильм сильнее всего отходит от романа. Вместо увеличения накала и напряжения, что было бы правильно для страшных, бурных военных событий, зрителя еще сильнее погружают в атмосферу неспешных рассуждений 'на кухне', даже во время боев. Финал фильма уныл, натянут, главгерои показаны уставшими от жизни, безрадостными (ощущение, что и актеры устали сниматься).

- справедливо замечает Красильников, Рощину при случайной встречи в поезде. И в общем об этом фильм, да и лит. источник. Об этом надо крепко помнить погружаясь в великолепно описанные, а затем и хорошо воспроизведённые на экране перипетии судеб семей Рощиных-Телегиных. Но сперва о фильме: первые четыре серии очень нудны, хотя и необходимы для понимания связей и характеров персонажей. Но вполне всё это можно было сделать и флеш-бэками, разбавив очень динамичные серии, начиная с 5-ой, ведь всё равно используется этот кинематографический элемент - необходимо было расширить возможность его применения. В первых четырёх сериях поразила лишь тонкая игра Алфёровой - так точно она выполнила задание режа - сыграла барышню оторванную от реальности, подгоняющую объяснение жизни под свои чувства. Такие младые девицы, видно, никогда не переведутся и в наше время они присутствуют. Остальные серии передают нам сюжет в экстрагированном виде, где только каким-то неимоверным усилием авторы не сбиваются на скороговорку пересказа и мельтешения сюжета, оставив на экране лишь глубоко-значимые эпизоды, скреплённые только значимыми фразами-диалогами персонажей. И великолепный лит. источник выдерживает такое 'глумление' над собой, да и актёры не выпадают из этого стремительного потока сюжета. Персонажи прописаны и сыграны красиво-точённые в своей образованности и моральных качествах - гордости, благородства и чувства собственного достоинства. Так что коллективный зритель 70х годов СССР, в большинстве состоя из носителей таких же характеристик, эмпатически проживал всё происходящее на экране, перенося на себя всю смыслово-событийную связь на себя. И то бы и ничего, но в этой связке присутствовал глубоко эмоциональный момент, абсолютно не связанный со зрителем в жизни, а воспринятый им из произведений подобному этому: 'Бег', 'Адъютант его превосходительства', 'Дни Турбиных' и т.д. Элемент связанный лишь с 10% процентами населения РИ и совсем не свойственному потомкам, в большей своей части, других 90% - гражданам СССР. А элемент этот - чувство потери, потери своего привилегированного положения, своей возможности жить жизнью домашних животных - сыто есть, сыто философствовать, в общем и целом не работать ни умом ни руками. И вот восприняв эту потерю, миллионы наших сограждан кинулись восполнять упущенное, толком не разобрав где подобия, а где идентичность и возможное с соотношением 10/90, так и останется, что хорошо уже видно из нашего времени когда постепенно ушли в небытие понятие гордости, достоинства и другие 'излишки' мешающие выживать. Постепенно на нет сходит и образованность. Вот так получилось, что не нашлось литератора который своим пером описал 'хождение по мукам' простой семьи, из других, из 90%. Не вина Толстого или Булгакова в том, вина - повальная малограмотность и жизнь на выживание, без возможности тонко анализировать происходящее и способности хорошим литературным языком воспроизвести в произведении. 'Тихий Дон' - не полностью подходит, в нём описано казачество со своей индивидуальной спецификой. Есть ещё Платонов со своей тяжёлой лексикой - интеллигенция в первом поколении. Остальное - героика и боёвка, также не переносимая на жизнь обывателя в спокойное время. Энергичный сериал, с чёткими ответами на многие споры, на основе незаслуженно забытого шедевра литературы. Актуальный сейчас как никогда, с паралеллями в действительности. Такое уже не пишут, а уж не снимут - точно.