Растворяться

Картина изумляет еще в самом начале, когда режиссер даже не до конца разыграл дебют. Господи, неужели вот это снял один из самых ярких, талантливых и самобытных мастеров мирового кино начала 21-го века? Эти примитивные фронтальные мизансцены, бесхитростные монтажные ходы, декларативные, лишенные дыхания жизни диалоги и под стать им актерские работы- прямолинейные, без подтекста, в лоб – вот это все Ким Ки Дук? Неужели это результат болезненного пересаживания корейского менталитета на казахскую почву? Возможно ли, что картонность речи и фальшь интонаций- следствие того, что корейское режиссерское ухо не расслышало в русской речи (а бОльшая часть фильма снята на русском языке) этой подмены. Рассчитывал ли Ким Ки Дук на такой зрительский протест и недоверие в начале, было ли это частью его замысла - сказать не берусь. Но то, что к середине картины ты забываешь про все неудобные вопросы - точно. При этом, в стилистике картины ничего не меняется. Мизансцены так же тривиальны, речи героев так же прямы и бесхитростны, редкие монтажные игры воспринимаются, как подсказки для дураков и уже мешают: лучше бы все осталось, как в начале- просто, прямолинейно, грубо. Глубины можно достичь не в фабуле, не в психологизме, не в актерской игре и не в виньетках монтажного темпоритма. Бог, как всегда, в мелочах и подробностях. Итак, девушка Дин живет в современной Алма-Ате, но в семье с крепкими патриархальными традициями. Каждый шаг под контролем родителей и старшего брата. Мягкая тирания на уровне подписки о невыезде: на встречу с подружками отпускают, но список приятельниц утверждается старшими, час возвращения домой соблюдается неукоснительно. Случайная встреча с ровесницей все перевернет в жизни покорной девушки. Та- одевается вызывающе, самостоятельная, волевая, резкая, встречается с кем хочет и когда хочет. И не только с подружками. Для сердца и души- один молодой человек, для денег и независимости- другой. Девушку тоже зовут Дин. И она, как две капли воды, похожа на Дин-1. Короче, доктор Джекил встретился с мистером Хайдом. Принцесса смело отправится в семью своей альтер-эго, чтобы избавить ее от домашней тирании. А в опасное путешествие по канату между любимым и любовником, отправляет новую подругу. Ей, впрочем, достаются только отношения с любовником Дин-2, к любимому феминистка скромницу отправить не решится. Впрочем, любовник – не только богат. Он еще молод и красив. Череда этих подмен – это и есть фабула фильма. Qui pro quo-история как одного героя принимают за другого- один из самых распространенных приемов в литературе и кино. В кино- чаще всего в ход идет комедийный вариант. Несовпадение ожидания окружающих и реального поведения героя дает массу возможностей для создания забавных коллизий. Приход Дин-2 под видом Дин-1 в семью с «надежными моральными устоями» поначалу представляется продолжением этой традиции. Во всяком случае, казахским вариантом какой-нибудь Зиты и Гиты. Красивая и смелая под видом беззащитной и покорной приходит в семью деспотов и ставит всех на место. Но никакого комического эффекта из этой коллизии Ким Ки Дук не извлекает, хотя реакция родственников не невероятное преображение сестры-дочери и забавна. Но весь комический налет смывает бытом. Явление девушки, привыкшей к люксовым номерам шикарных гостиниц, на убогую кухню скромного домика на окраине Алма-Аты убивает смеховую стихию на корню. Цинизм, своеволие, потребительское отношение к людям и к чувствам оказываются накрепко увязаны с Гуччи, Пуччи, Версаче, пачками денег, изысканными винами и деликатесами. В то же время домострой намертво застрял в примитивном быте с кичевой пластиковой картинкой на кухне, крашеными неровными полами, шифоньером советской поры и простеньким ужином. И еще семейной фотографией, где четыре человека из-под зонта смотрят с решительной суровостью в глаза враждебного мира. «Принц и нищий»- ведь тоже книжка не из самых веселых. Ничего не изменилось с тех пор - замечает Ким Ки Дук. Он не осуждает и не поддерживает. Он просто констатирует очевидный факт: там, где деньги и богатство - там свобода от всего, от морали в том числе. Там, где скромность и традиции - там моральное насилие и жесткие ограничения. Такова картина этого, уже не марктвеновского мира. Казахстан стал для Ким Ки Дука идеальным полем битвы традиционного уклада жизни и новых правил игры. В Южной Корее модернизм одержал если не окончательную победу, то промежуточную точно. Для встречи старой и новой Дин там пришлось бы подбирать фоном малый городок или деревню. Здесь домострой борется с агрессивным феминизмом в самом большом городе республики- Алма- Ате. Бьется до крови. В буквальном смысле слова. И именно жестокость оказывается тем самым цементом, который обеспечивается связь времен. На пощечины, порезы, удары не скупятся ни сторонники традиций, ни приверженцы новых нравов. По числу пощечин, которые раздают направо и налево герои картины, «Растворяясь» может претендовать на лидерство в мировом кино. В семействе Дин право первого удара принадлежит брату и родителям по законам первородства. У «новых казахских» по праву финансовой состоятельности. Здесь каждый удар имеет свою цену. Хочешь бить? Бей! Дороже выйдет. Там били по закону предков. Сейчас бьют за деньги. В битве старого и нового побеждает жестокость. Режиссер на родине стал героем скандала. Неназванная актриса обвинила режиссера в жестокости на съемках и сексуальных домогательствах. Ким Ки Дук в пощечине на съемках сознался, объяснив, что это было частью репетиции. Все остальные обвинения отверг, потребовав через суд возмещения моральной компенсации. Суд иск оставил без удовлетворения. Никто ничего доказать не сумел. «Растворяться» - это отчасти ответ Ким Ки Дука на решение суда. Принятая сегодня как аксиома форма: секс для мужчины- удовлетворение низменной похоти, для женщины – жертва, выворачивается режиссером на оборотную сторону. Он пытается исследовать природы девического сексуального любопытства именно с женской стороны. Он настаивает: да, для девушки этот опыт может быть жестоким и травматичным, но в основе не всегда лежит мужская похоть. Женское любопытство - это мощный двигатель, который игнорировать тоже нельзя. Белое никогда не растворится в черном. Ни новое, ни старое никогда не одержат окончательной победы. Покорная дочь не искоренит в себе интереса к другим мужчинам, равно как и авангардная феминистка, погружаясь в нравы патриархального семейства, иной раз и взгрустнет о той чрезмерной защите, которой окружена ее менее эмансипированная сестра. Каждому - свое. Синее, конечно может раствориться в желтом, родив новую краску - зеленую. Но чаще всего, краски смешиваясь дают в результате цвет грязи. В сухом остатке - разорванная семейная фотография и многочисленные пощечины, следы на лице от которых проходят, а из памяти не стираются.

На этот момент я всё ещё считаю Ким Ки-Дука лучшим режиссёром человечества. Потому что до сих пор не нахожу слов, чтобы описать его фильмы нулевых годов. Которые проникнуты настолько необычной поэзией, что будет выше любых словесных конструкций, придуманных в моей голове. В 10-е годы Ким ушёл в тему насилия, а последние его работы настолько отличаются от почерка корейца, что о них можно что-то и написать. 'Растворяться' ассоциируется с ранее виденными простыми казахскими фильмами, не отягощёнными большим бюджетом. В этих фильмах есть мораль, вопросы о правильном и неправильном. И вот Мораль во весь рост появилась в фильмографии Ким Ки-Дука. И её здесь не объедешь, потому что за основным сюжетом не получится найти ни эстетских штучек, ни романтики, ни каких-то символов. Второстепенные персонажи до предела схематичны, и остаётся лишь всматриваться в главную героиню. Всё очень просто - вот так поступать неправильно, и она, девушка, об этом знает. От почерка мастера здесь осталась разве что своеобразная 'спираль' - повторение ситуации вновь и вновь, каждый раз с новым градусом напряжения. Пока количество не перейдёт в качество. Пока знание не перейдёт в понимание. Пока знание о грехе не обернётся безвозвратной горечью вкуса греха. 7 из 10