Минари

Случилось страшное: картина «Минари» для меня умерла. Навсегда. При первом просмотре. Из-за моей собственной невнимательности. Я увидел дублированную копию. Дикий дисконнект между тем, что видишь и тем, что слышишь, уже не преодолеть никогда. Никогда не стереть из памяти эти голоса. Супруги Ли - Джейкоб и Моника: тембр и интонации плоские, одномерные- так говорили секретари по идеологии различных райкомов КПСС. Их дети- Дэвид и Энн: голоса тех мерзких детей, что очень стараются понравиться взрослым, тщательно имитируя послушание и прилежание. Наконец: бабушка Сун-джа и сосед мистер Харлан с какого-то перепугу разговаривают словно мультипликационные персонажи, которых слегка придушили, но до конца задушить на смогли. Дубляж, как отвратительная плоская, но тяжелая доска, которая давит собой нежнейшую и объемнейшую картину, силуэт которой угадывается даже под могильной плитой дублированной копии. Японские, корейские, иранские режиссеры, как никто в мире, умеют снимать предельно простые истории так, что в рамках будничного, камерного повествования вдруг начинает дышать почва и судьба. Знамя этого направления «Токийская история» Ясухиро Одзу. Старики приехали из деревни к взрослым детям в большой город, а потом уехали назад- вот и вся фабула. Только с 49-го просмотра ты наконец находишь в себе силы попытаться разложить это полотно на составные элементы: как и за счет чего режиссер завладевает твоим вниманием, а потом тонко и ненавязчиво играет на эмоциях. А 48 раз умиляешься, надеешься, рыдаешь вместе с героями над очень простыми событиями, из которых и складывается жизнь. Кажется, «Минари» из этой же категории. В фильме важно все. Действие отнесено в 1985 год. К чему бы это легкое ретро фильму, большая часть действа которого происходит на природе глубинного штата Арканзас, которая за три десятка лет не сильно изменилась? Но эта отнесенность в середину 80-х позволила Ли Айзеку Чуну насытить «Минари» светлыми и яркими цветами в одежде и быте. Алые, розовые, голубые, фисташковые тона маркируют экранное пространство как время надежд и мечтаний, как время, когда и погода лучше была. Нехитрый подсчет показывает: скорее всего историю семейства Ли мы видим глазами самого младшего члена семьи – Дэвида. И «Минари» приобретает еще одну характерную черту- фильма- воспоминания, фильма-исповеди. Наконец, 1985-й в США - пик успешности « Рейганомики»: экономические преобразования администрации Рональда Рейгана затронули в том числе и сельскохозяйственный сектор в виде господдержки фермеров. Именно в расчете на эту поддержку корейская семья и меняет Калифорнию, где со временем облегчения эмиграционного законодательства Кореи в 1965 году и обосновалась самая большая в Штатах корейская диаспора, на глубинный Арканзас, где корейцев пока по пальцем пересчитать. Аутентичность и имитация. Еще одна ниточка картины. Корейцы в американской глухомани среди аборигенов. Попытка жить по-корейски в американской среде. Все со всем переплетается. Выращивание овощей для корейской кухни на деле оборачивается производством для американских супермаркетов. Аутентичное корейское приобретает фальшивую американскую обертку. Попытка сохранить веру- та же история. Вроде бы ничего сложного: семья Ли - христиане, их соседи тоже. Но фокус–то в том, что большинство корейцев–христиан принадлежат к католичеству, а американцы в основной массе, тем более в Арканзасе - протестанты. Вот и церковь в арканзасском городишке – своя, да не совсем. Подлинная и поддельная в одной упаковке. И эта двойственность позволяет бабушке Су-дже - самому давнему адепту католической веры в семействе, в церкви не только ничего не класть в чашу для пожертвований, но и забирать оттуда. Бог един, церкви все-таки разные. Мужское- женское. Джейкоб и Моника. Супруги с корейской фамилией и американскими именами. Традиционное раздельное мальчиков и девочек, стремление заключить брак исходя из идеально- равного социального статуса мужа и жены, семейная гармония, основанная на трогательной заботе мужа и бесконечной вере в супруга со стороны жены - вся эта семейная корейская гармония плохо растет на неродной почве. Бизнес-планы Джейкоба периодически рушатся под натиском суровой реальности: не хватает воды для полива, покупатели в последнюю минуту отказались от контракта. Моника в эти минуты забывает о том, что как кореянка она должна беззаветно доверять заботливому мужу. Больше того, выступает в роли пятой колонны, настаивая на возвращении в Калифорнию. Дэвид и Энн. Дэвид под опекой старшей сестры. И не столько из-за возраста, сколько из-за двух обстоятельств. Энурез, как ни прячь его под одеялом или кроватью, не скроешь. Сердечное заболевание, тем более. Быстро бегать нельзя, напрягаться тоже. Маленький мужчина обречен быть под опекой женщин: мамы, бабушки, сестры. Наконец, старт для большого бизнес-проекта на новом месте должна дать привычная работа. Супруги - большие специалисты по определению пола новорожденных цыплят. Важнейшая задача с точки зрения бизнеса большой птицефабрики на практике оборачивается черным дымком над цехом, где утилизируют ненужных маленьких петушков. Курочки важнее. Радикализм феминистских высказываний в наши дни должен был получить вот такой ответ: смиренный, печальный, нелепо-абсурдный. При этом, зритель-то помнит: живем мы в 2021 году, события мы видим глазами больного и чрезмерно-опекаемого Дэвида. А стало быть, мужское все же выживает и в болезнях, и в опеке, и на фоне черного дымка из утилизаторского цеха. Старое и новое. Бабушка Су-джа, выписанная издалече для воспитания внуков, по идее должна нести в себе архетипы корейского характера и культуры. Она и несет. А архетипы-то шоковые. Об этом как-то все подзабыли. Но как вводили в ступор сцены жестокости в первых картинах Ким Ки Дука! Вот вам пожалуйста: классическая корейская бабушка пирожки печь не умеет, мелодрамы не смотрит, зато увлекается боями без правил и крепкое словцо умеет где надо вставить со смаком. Этот образ совсем с Америкой не уживется. Бабушку постигнет инсульт. А потом, будучи тяжело больной, она станет невольной виновницей пожара, в котором сгорит такой выстраданный первый урожай. Все знаково: пожар устраивает ЖЕНЩИНА, ПОЖИЛАЯ, СЛУЧАЙНО, КОРЕЯНКА В АМЕРИКЕ. Культурное - дикое. Урожай, на который потрачено столько сил, средств и времени, сгорит. Зато дикая плантация минари, семена которой бабушка привезла с родины, цветет и благоухает. Загадочное для европейца растение минари имеет более привычное неазиатскому уху название: «омежник лежачий». И тут открывается богатейшая гамма смыслов. Минари - деликатесная приправа к салатам и блюдам корейской кухни. Растет сам по себе в тех местах, которые ему самому нравятся. Но эта приправа несет в себе токсины, которые способны убить корову, а у человека, переборщившего с этой травкой, могут возникнуть сильные галлюцинации. Кажется, русский дубляж этого фильма и можно считать таковой галлюцинацией.

Корейская семья находит возможность перебраться в США, чтобы найти лучшую жизнь, стать успешнее и верить в светлое будущее. Довольно старомодные, но всё ещё перспективные грёзы иностранцев по освоению западного материка. На деле же всё обстоит гораздо сложнее, чем можно себе вообразить. Первые минуты картины уже отделяют корейцев от общества, от больших мегаполисов, обустраивая их в трейлере на земельном участке Арканзаса. Лента выпячивает все возможные трудности, но с верой в правое дело хозяина семьи Стивена Яна. Как прожить иностранцам в сельском штате? Картина явно даёт понять, что и работа, и досуг довольно специфические. Поэтому ради идеи в лучшее участок приобретённой земли ставится под поток производства продуктов, да не абы каких, а корейских овощей и специй. В этом вся радужность и диссонанс семьи: жена видит будущее по-своему, а муж – по-своему. На долю героев выпадают непростые испытания, которые показывают все трудности житья: от собственно самого дома-на-колёсах до опасных погодных катаклизмов. Вдобавок двое детей юного возраста, у которых свои капризы и взгляды на новое место жительства. Через детей родители улавливают суть семейного очага, через детей доходит мысль о совместных усилиях. Вера в лучшее должна начинаться с поддержки родных, поэтому в качестве катализатора в семью приезжать бабушка – тёща. На такой ноте фильм добавляет краски в сюжет. Картина отражает постоянную гонку за лучшим результатом. Работа на птицефабрике для корейцев, сложности с агрономической частью, баловство сына и особые взгляд бабушки на «американскую мечту» – всё это создаёт атмосферу подвоха, будто что-то должно произойти. Синусоида радости и бед так тонка, что ты ждёшь выхлопа от действий, от событий. Только-только у фермера что-то получается с огородом, как наступают непредвиденные обстоятельства с водоснабжением; только получается улучшить производство на птицефабрике, как сын выделывает очередные глупости; только собирается первый урожай, как покупатели отказываются от товара. Фильм, безусловно, отражает тяготы и нужды. Герои вынуждено следуют намеченному курсу, но как долго это может продолжаться? Где обещанная свобода и независимость? Создаётся впечатление, что в погоне за мечтой встречаются только преграды. Отношения с бабушкой у внуков постепенно меняется, что весьма тонко прослеживается на фоне ссор родителей. Именно в ключе инициативы Юн Ё-джон дети, а заодно и зрители, познают окружающий мир. Даже светлая постановка, пестрящая яркими красками природы, навивает положительные мысли и создаёт веру в будущее. Одни события ссорят семью, другие позволяют сплотиться. Утрата веры друг в друга отражается и на деятельности, и на желании добиться результата, а поддержка и любовь способны пройти вместе через все невзгоды. Именно в таком ключе режиссёр Ли Айзек Чун выстраивает веру в лучшую жизнь. Смена гнева на милость и забота о близких. Посыл у фильма очевидный, но под финал создалось впечатление, что чего-то не хватает. Будто не добавили страстей и драмы, хотя они были и в разных интерпретациях. Ты будто проживаешь все приключения вместе с этими персонажами, огорчаешься от неудач и радуешься успехам, но послевкусие незавершённости остаётся. Это красивое кино. Это яркое и эмоциональное повествование о сложной жизни в Америке. Это вера в лучшее будущее.