Цой

Алексей Учитель снял о Викторе Цое три документальных фильма: два персональных («Последний герой» и «Последний герой. Двадцать лет спустя»), а также «Рок», в котором наряду с Цоем рассматривались судьбы других деятелей русского рока. И вот спустя тридцать лет после трагической гибели лидера «Кино» режиссер снимает игровую картину, в которой Цой присутствует лишь как фигура хроники, никакой актер его не играет, и собственно лента «Цой» посвящена обстоятельствам его смерти и последующим событиям, а сам Цой чувствуется как призрак, тень, сопровождающая героев ленты. Трудно сказать в полной мере, удался ли фильм, или нет, однако, он выполняет ряд важных художественных задач, поставленных режиссером. Это, прежде всего изображение того, что круг людей, сопровождавших Цоя в жизни, был весьма далек от идеала: здесь и борьба честолюбий, и амбиции, и корысть, и желание нажиться на имени выдающегося музыканта и поэта (сколь, например, неприятен герой Верника!). Главное же то, что в ленте Учителя отсутствует обвинение в адрес того несчастного водителя автобуса, который был за рулем при столкновении с машиной Цоя. Более того, постановщик делает этого шофера главным героем картины, наиболее привлекательным в экзистенциальном плане, чем другие персонажи. Этот водитель в исполнении Цыганова везет автобус с гробом Цоя, как Харон, претерпевая самые неприятные препятствия: он и конфликтует с родней Цоя и его фанатами, и даже влюбляется. Сценарий этой картины писал сам Учитель в соавторстве с Александром Гоноровским, до этого неудачно отметившимся в памяти синефилов сценарием «Края». Однако, несмотря на элементы китча, клиповой эстетики и масскультовое смешение жанров, присутствующее в последней на данный момент картине Учителя, ее никак нельзя назвать полным провалом (хотя это мнение и бытует в среде фанатов Цоя). Режиссер намеренно хотел снять фильм о жизни Цоя после смерти, хотел показать, как его смерть изменила целую страну, существование множества людей от самых близких до самых дальних. Для того чтобы снять фильм о последствиях смерти постановщик удачно использует музыку молодого композитора Федора Журавлева, которая, как и в случае с «Матильдой», по сути дела превращает ленту в большой музыкальный клип. Однако, это не так плохо, как может показаться, ведь Учителю за счет комбинирования самых разнородных частей (еще один из признаков коммерческого кино) удается создать вполне гармоничное целое, гомогенную структуру, в которой противоречия служат единой цели – показать, как разрушается мир, когда его покидают герои. Ведь будем справедливы, именно об этом «Цой». Даже актеры, а это помимо Цыганова, как всегда играющего скупо маскулинно, крутобедрая, дородная Марьяна Спивак (запомнившаяся еще по роли в «Нелюбви» Звягинцева), щуплая, субтильная Паулина Андреева, даже Верник с пышной шевелюрой – все они оказываются в тени выдающегося музыканта и поэта, в тени не только его жизни, но и его смерти. «Цой» - это кино о том, что остальные люди, люди, окружавшие Героя, на его фоне кажутся лилипутами со своими карманными проблемами, корыстью, лестью и амбициями. Это неутешительный фильм о том, что без Героев с большой буквы мир мельчает и неизбежно разрушается. Какой бы порой непривлекательной не казалась эволюция Алексея Учителя как режиссера от сложного, утонченного художника к постановщику более простого коммерческого кино, стоит признать, что даже в своих крупнобюджетных картинах он остается профессионалом своего дела, снимая кино поперек художественных лекал, хотя для него было бы гораздо проще следовать им, чем нарушать их, но именно в этом и заключается мастерство Учителя как кинематографиста, чья карьера, как мы увидели, почти не знает эстетических провалов.

Это не художественный фильм, это последняя (ну или предпоследняя) серия сериала, которую ты смотришь, пропустив все предыдущие серии. Именно такое впечатление сложилось в итоге, и отделаться от сего впечатления не удается. Более того, придется согласиться и с главной претензией зрителей и критиков. Ожидаешь «Богемскую рапсодию» или «Рокетмена», а получаешь обертку без конфеты. А ведь выход у создателей был. Я не слишком долго думал, и просто привожу в пример первое, что пришло в голову: ну назовите вы фильм, скажем, «Цой. 16 августа…». Это ведь совсем другое дело! Зрителю сразу дают понять, чего ожидать. И, возможно, тогда эта главная претензия не заслонила бы собой как достоинства картины, так и другие недостатки. Я вот смог сходу придумать более подходящее название, а у авторов на это были годы. Но они или поленились, или опасались отпугнуть зрителя. У фильма нет атмосферы. Но есть стиль. В чем разница? На мой взгляд, атмосферу невозможно описать, банальные прилагательные тут бесполезны; это высший пилотаж режиссуры, который можно только прочувствовать. Что касается стиля, то с описанием нет проблем. Это искусственно лишенный темпа современный фильм о старых временах, эмоции героев также искусственно приглушены режиссером, их диалоги также искусственно минимизированы. Это не обязательно плохо, но выбранный стиль отстраненной созерцательности требует от режиссера как мастерства, так и филигранности. Примеры? «Трудности перевода», «Сломанные цветы», «Где-то», «Более странно, чем в раю», «Париж, Техас», «Бассейн» (2002). Алексей Учитель решил ограничиться только мастерством. Фильм спасает актерская игра. В этом плане «Цой» - один из лучших образцов современного российского кино. Претензий нет ни к кому. Я верю даже Вернику. Разумеется, Цыганов здесь в центре внимания. Образ стопроцентно филигранен. Блин, да он же не пойми какой, что у него вообще за характер? Похож на карикатурную мужскую версию героини Изабелль Юппер из фильма «Она». И при этом он все равно интересен. Это можно сказать и о фильме в целом, при всех претензиях. Он вроде и скучноватый, но ты его смотришь и ждешь, что будет дальше. Сцена с «белыми розами» отличная! Вот прямо аплодирую, до того иронично и креативно! А вот сцена с массовкой на похоронах провальная. Я в то время видел шествие поклонников Цоя, и эмоции на их лицах были самые разные. Экзальтированный смех, смех сквозь слезы, кто-то пел, кто-то смотрел в небо, кто-то мрачно смотрел себе под ноги. Что мы видим в фильме? А в фильме мы буквально видим, как режиссер скомандовал: «так, массовка, все делаем одинаковые каменные лица и не смотрим в камеру; давайте наконец снимем этот фильм и разбежимся по своим делам!». Нет, товарищ режиссер, это халтура! Лица и глаза были разные! Эмоции были разные! Финальная сцена? Режиссер заинтриговал… и обломал. Если уходишь в сюр, то иди до конца. Можно было снять сцену так: 'клон' все-таки пытается поиграть с Шелестом в культовую концовку, но Шелесту удается ему накостылять и 'клон', ковыляя и выплевывая кровь, убегает и кричит «Цой жив!». Это было бы вполне в стиле фильма. А так ни то, ни се.