Жгучая тайна

Под нарочито аскетичной обложкой DVD-издания скрывается камерная драма с нетривиальным любовным треугольником, где в роли третьего лишнего фигурирует ревнивый... нет, не супруг - ребенок. Сюжетная составляющая этой истории проста и во многом схематична - дама в самом соку, пренебрегаемая хронически занятым супругом, расцветает под похотливым взором холеного светского хлыща. Ей предстоит определиться, достаточно ли для неё существования в пределах лишь одной социальной роли матери или же самое время ухватиться за павлиний хвост последней возможности почувствовать себя женщиной. Покусившись на адаптацию, казалось бы, неэкранизируемой новеллы Стефана Цвейга, режиссер-дебютант Эндрю Биркин искусно транслирует тонкий психологизм первоисточника через многоуровневый символизм. Проводя аналогию между зрелой женщиной и выдержанным вином, он ловко и бескровно подстреливает двух зайцев: раскрывает суть душевных терзаний героини и проводит наглядную демонстрацию коварства её искусителя. Добавляя деталей военного прошлого барона, он через физическую нечувствительность показывает и эмоциональную бесчувственность этого скользкого типа, что со страстью и жестокостью заядлого охотника травит свою новую жертву, ничуть не задумываясь об этической стороне игр в соблазнение. Аккуратно вплетая в томное повествование стихи Гёте и тревожно-печальную мелодию Циммера, он сулит не самую счастливую развязку для мальчишки, который становится помехой назревающей любовной интрижки и обузой для матери. Под мягкой обложкой литературного первоисточника, однако, скрывается не одна, а целая цепочка тайн, и каждая из них гораздо более жгучая, чем сексуальное влечение двух центральных персонажей. Биркин, вслед за Цвейгом, позволяет зрителю заглянуть за респектабельный фасад буржуазного общества и узреть скрытые страхи и потаенные желания 'снежной королевы' и скучающего обольстителя, но в дебри детской души, впервые прикоснувшейся к миру взрослых, ему не пробраться. Режиссер обнажает только часть фрейдистских комплексов ребенка, не в силах передать в рамках кинематографического пространства весь спектр эмоций и переживаний, от удушающей любви до исступляющей ненависти. Чрезмерно увлекшись сдиранием личины благопристойности, он пропускает тот момент, когда зерно сомнения западает в непорочную душу юного Эдмунда, когда его нежное беззащитное сердце ожесточается из-за предательства лживой матери и притворявшегося другом барона, а кроткий нрав из-за горького разочарования в момент перерождается в нечто гаденькое и безгранично самодовольное. Искусственная пролонгация периода восторженного обожания взрослых сметает сотканную Цвейгом паутину причинно-следственных связей, упрощая психологическую подоплёку детской назойливости, которая здесь уже не является осознанной манипуляцией в отместку за пренебрежение старших, а лишь манифестацией нервической потребности во внимании. Многозначительность визуальных экзерсисов уже не может заменить слово печатное по силе и степени выразительности, а на фоне голливудизированного морализаторства о семейных ценностях даже звучащие рефреном строки баллады 'Лесной царь' не дают прочувствовать горечь и безвозвратность утраты детства.

Экранизация одноименного романа Стефана Цвейга, описывающего историю любви, начавшуюся в горном курорте Австрии в конце 10-х годов XX века. Видная жена дипломата привозит туда на лечение своего 12-летнего сына, страдающего астмой. Вскоре жаждущий общения мальчик заводит знакомство с учтивым таинственным бароном, который рассказывает увлекательные истории и даже показывает боевые ранения, полученные в I Мировой Войне. Но скоро новый друг мальчика переключается на его маму, оказывая ей знаки внимания, и оба начинают явно избегать общества настырного юнца, чтобы побыть друг с другом наедине. Нарастающая ревность мальчика и чувство предательства, в конце концов, становятся неподвластны контролю. Полнометражный режиссерский дебют сценариста Эндрю Биркина (прикладывал руку к адаптации произведений «Имя розы» и «Парфюмер: история одного убийцы») оказался тепло встречен на показе в рамках Венецианского МКФ, получив два спецприза – за лучшие костюмы и декорации, а также за игру юного Дэвида Эбертса. Незатейливое действо на фоне зимнего пейзажа идет весьма размеренно и неторопливо, а напряжение нарастает ближе к финалу, подобно снежному кому с ослепительных альпийских красот. Музыка Ханса Циммера звучит тревожными нотами еще в начальных сценах фильма, предрекая беду, которой запросто может обернуться неосторожная интрижка скучающей жены вечно занятого дипломата. В ее роли блистает реабилитировавшая, после ряда неудач, актерскую карьеру Фэй Данауэй («Бонни и Клайд», «Телесеть»), которая прекрасно передает все смятение и тревогу своей героини, угодившей в любовный капкан рокового обольстителя в не менее впечатляющем исполнении Клауса Марии Брэндауэра («Мефисто», «Из Африки»), так любившего цитировать Германа Гессе на немецком, что придавало ему еще больше таинственности и рока. Странно, что актерская карьера Дэвида Эбертса, правдиво и точно показавшего злость и отчаяние брошенного матерью сына, которая не так уж давно его кутала и от всего оберегала, не сложилась в дальнейшем, и парень затерялся среди актеров одной роли, в 2000-х и вовсе уйдя в монтажеры. Именно вышеупомянутому актерскому трио эта, в общем-то, мало выдающаяся по режиссуре и несколько сентиментальная, за счет чего, с другой стороны, даже трогательная ретро-драма обязана в первую очередь, будучи достойной просмотра для заинтересованного жанром зрителя. 7 из 10