Чернобыль

Сериал HBO Чернобыль с первых кадров заявляет о себе как о масштабной драме, призванной отдать дань уважения жертвам и ликвидаторам одной из крупнейших техногенных катастроф в истории. Однако при ближайшем рассмотрении это высказывание оказывается не столько актом памяти, сколько мрачным, почти карикатурным вердиктом целой эпохе и людям, которые в ней жили. Главная драматургическая проблема сериала кроется в том, кого именно он выбирает в качестве своих героев. Повествование сознательно смещает фокус с непосредственных ликвидаторов - пожарных, шахтеров, солдат, инженеров - на горстку избранных персонажей. Их стремление спасти людей подаётся исключительно через борьбу с 'системой': косными бюрократами и всесильным КГБ. Настоящие же герои, те, кто своими руками разбирал завалы и тушил пожар, низведены до уровня безликой массовки. Единственное исключение - линия пожарного Игнатенко и его жены Людмилы - занимает считанные минуты и тоже сводится в основном к борьбе с бездушной системой. Остальным не дают ни голоса, ни предыстории, ни личной драмы. Вместо этого зрителю предлагаются гиперболизированные, шаржированные образы. Шахтеры предстают не элитой рабочего класса, а грязной, агрессивной и беспробудно пьющей ордой из темноного средневековья, а не из государства конца XX века. Этот прием - тотальное оскотинивание всего, кроме двух-трех главных героев, - лишает фильм человеческого измерения. Подвиг сотен тысяч превращается в мрачный фон для драмы одиночек-правдорубов. Визуальный и звуковой ряд сериала усугубляет это впечатление. Бесконечные серо-зеленые тона, давящая, завывающая музыка и постоянное ощущение безысходности создают атмосферу, в которой нет места ни единому проблеску света или надежды. В этом контексте особенно показательно сравнение с традицией американского кино. Даже в самых мрачных голливудских фильмах, где герои бросают вызов собственному правительству или сталкиваются с апокалипсисом, всегда остается место для человечности. Чернобыль же с первых серий погружает зрителя в мир, где всё происходящее случается не благодаря, а исключительно вопреки. Вопреки системе, вопреки власти, вопреки самой стране и её устройству. Найти в этом мире хоть что-то положительное, связанное с народом или государством, оказывается практически невозможно. Сериал не оставляет зрителю ни малейшей зацепки, чтобы увидеть в происходящем не только трагедию, но и величие человеческого духа, который проявился в реальности. Отдельного упоминания заслуживает навязчивое присутствие водки. Её в сериале пьют практически все, везде и в невообразимых количествах - ящиками, из горла, с утра и до ночи, словно в стране и не действовал никакой сухой закон, а других способов справляться с реальностью попросту не существовало. Эта деталь не добавляет достоверности, а лишь довершает карикатурный портрет. Что же в итоге? В сухом остатке сериал оставляет стойкое ощущение не сложной, многогранной трагедии, а прямолинейного идеологического послания. Заверения создателей о 'желании отдать дань уважения' разбиваются о конечный результат. Невозможно выразить уважение, полностью лишив людей их человеческого лица и растворив их подвиг в серой массе биороботов. Сериал, при всём аутентичном антураже и отсутствии грубых ляпов(кроме картины с царём), оказывается не памятником героям, а мрачным приговором целой цивилизации, в которой, если верить увиденному на экране, не было места ничему светлому. И именно эта однобокость, это отсутствие даже попытки показать сложность и неоднозначность реальных людей и событий и превращает Чернобыль из потенциально великой драмы в хорошо снятый, но откровенно пропагандистский продукт.

Слушайте сюда, любители стерильного глянца и фанаты супергероев в лосинах. Если вы думали, что самое страшное в жизни — это уведомление о списании ипотеки, то Крэйг Мэйзин приготовил для вас аттракцион, после которого ваш собственный чайник начнет вызывать приступы панической атаки. «Чернобыль» — это не просто сериал, это пятичасовой сеанс лучевой терапии для ваших неокрепших мозгов, поданный с грацией советского экскаватора, пытающегося зачерпнуть то, что трогать категорически не стоило. Первое, что бьет в нос — это запах. Нет, не мандаринов и светлого будущего, а застарелого перегара, хлорки и того самого «вкуса металла», от которого сводит челюсть. Картинка настолько «грязная», что хочется помыться с мылом сразу после титров, но спойлер: вода вам не поможет, если вы уже вдохнули эту пыль. Создатели умудрились превратить обычный бетон и ржавые трубы в главных антагонистов десятилетия, перед которыми меркнет любой Танос. ДЖАРЕД ХАРРИС здесь играет человека, который осознал масштаб катастрофы раньше, чем его коллеги успели допить свой утренний чай с привкусом изотопов. Его герой — это олицетворение вселенской скорби, зажатой в тиски бюрократического ада. Он смотрит на этот мир так, будто уже видит свою фамилию на надгробии, и делает это с таким достоинством, что хочется немедленно выдать ему премию за лучшее ношение очков в условиях тотального коллапса. Следом врывается СТЕЛЛАН СКАРСГАРД. О, этот мужчина — ходячий памятник партийной номенклатуре, который в начале пути уверен, что радиация — это просто плохая погода, а в конце готов лично прыгнуть в реактор, лишь бы не видеть ту ложь, которую он сам помогал строить. Их дуэт — это чистый секс, если бы сексом называли совместное копание могилы для целой цивилизации на фоне дымящейся дыры в земле. Эстетика здесь выдержана в лучших традициях «пост-советского нуара». Эти ковры на стенах, эти граненые стаканы и форма пожарных, которая выглядит как саван — всё это работает на одну цель: показать, как дешево стоит человеческая жизнь, когда на кону стоит репутация системы, прогнившей глубже, чем топливные стержни. Сарказм ситуации в том, что люди, которые должны были спасать, первыми отправляются «на мясо», а те, кто отдавал приказы, продолжают мерить уровень опасности в попугаях, потому что дозиметры на 200 единиц просто не завезли. ЭМИЛИ УОТСОН выступает в роли коллективного разума и совести, собирая по кусочкам правду, которую так старательно пытаются закопать в бетон вместе с телами ликвидаторов. Её персонаж — это тот самый комар, который кусает систему в самое нежное место, напоминая, что законы физики плевать хотели на решения политбюро. Она бегает по архивам с таким видом, будто ищет не причину аварии, а смысл жизни в стране, где честность — это кратчайший путь к расстрельной статье. Ритм повествования здесь такой, что вы забудете, как дышать. Звуковое сопровождение — это не музыка, это скрежет металла по стеклу вашей души. Каждый щелчок счетчика Гейгера отдается в коленях, а тишина в кадре пугает сильнее, чем крики о помощи. Это триллер, где маньяк — это невидимая частица, а жертва — это здравый смысл. Не ждите здесь геройства в стиле голливудских боевиков. Здесь герои — это голые шахтеры в пыли, это водолазы в темноте и это врачи, которые знают, что пациенту уже ничем не помочь, но продолжают менять бинты, которые светятся в темноте. Это гимн человеческому духу, который вынужден исправлять ошибки идиотов ценой собственного ДНК. Общая атмосфера сериала — это густой кисель из безнадеги, цинизма и редких вспышек истинного мужества. Если вы искали повод впасть в качественную депрессию и при этом получить эстетический оргазм от операторской работы — вы по адресу. Это кино о том, что ложь имеет свою цену, и иногда эта цена исчисляется в мегаваттах страданий. Без лишних сантиментов и розовых соплей: этот сериал — лучший способ понять, что мы все живем на пороховой бочке, а фитиль поджигает парень в кабинете, который просто боится признать, что он облажался. Смотреть обязательно, если у вас еще осталось хоть немного критического мышления и вы не боитесь, что ваша уютная реальность даст трещину размером с четвертый блок. Ыронично, что самое честное кино о нашей истории сняли люди, которые даже не знают, как правильно заваривать чифирь, но при этом они попали в нерв так точно, что искры летят до сих пор. Это пощечина всем тем, кто привык лакировать действительность и прятать трупы под ковер. Ковер, кстати, тоже фонит. Лучше один раз увидеть, как плавится графит, чем всю жизнь верить в сказки про безопасный атом под управлением эффективных менеджеров. Правда не боится огня, она просто ждет, когда вы в нее наступите, чтобы оставить на вашей подошве вечный след изотопа Счастья. 10 из 10