Ночи скорпиона

Филиппинская эротическая драма середины 80-х – явление весьма своеобразное и мало, чем напоминающая европейские и американские фильмы того же жанра. Другой менталитет, совершенно иная политико-социальная ситуация в стране, отличные от западных традиции актерской игры и прочая и прочая и прочая… Причин можно называть множество, но едва ли среди них была та, что озвучил в и-нете один из современных поборников морали – дескать, это все диктатор Маркос пытался народу голову задурить, неприличными сценами оный от революционных мыслей отвлекая. Сказано это было, правда, по поводу другого фильма, но сути дела не меняет – картины эти суть вещи богопротивные и не соответствуют духу единственной христианской нации в юго-восточной Азии. Ну, а если серьезно, то человеку, привыкшему ассоциировать эротическое кино с картинами Залмана Кинга или Тинто Брасса будет нелегко понять и принять мир, в котором существуют герои «Scorpio Nights». А уж тем, кто судит о мире восточной эротики по «Эммануэль» с ее тайскими приключениями – и подавно. Здесь все по-другому. Не в том смысле, что отношения между мужчиной и женщиной принципиально иные – иная сама жизнь, восприятие этой жизни, общественные отношения. А через это и вполне традиционный любовный треугольник, лежащий в основе сюжета, представляется чем-то экзотическим и не вполне реальным. Хотя если отбросить все лишнее, то останется простая, в чем-то даже сакраментальная история о том, как замужняя женщина полюбила молодого соседа и что из всего этого вышло. «Отелло» читали? Вот-вот… Все действие фильма происходит в одном дворе, расположенном в бедном квартале Манилы. Отношения между людьми, живущими здесь, мало чем отличаются от семейных: жизнь всех и каждого проходит буквально перед глазами соседей, они вместе встречают праздники, вместе делают нехитрую домашнюю работу и т. д, и т.п. – нечто сродни коммунальной квартире в советском прошлом. И только одна семейная пара живет обособленно от прочих. Мужчина, в отличие от большинства обитателей двора, имеет постоянную работу, на которой и пропадает целыми днями, а его красавица-жена мечтает о лучшей жизни и сторонится своих соседей, стараясь как можно реже выходить из собственной каморки. Красота женщины не дает покоя юному студенту Данни, живущему этажом выше. Через щели в потолке он может наблюдать за всем происходящим в нижней комнате, до поры до времени довольствуясь вуайеризмом. Но приходит день, когда юноша решается потревожить покой красавицы снизу в час послеобеденного отдыха… Честно говоря, в пересказе завязка картины выглядит довольно обыденно, если не сказать, пошло. На самом деле – все не совсем так. Дьявол, как это ему и положено, таится в этом фильме в деталях: в мастерском выстраивании мизансцен, в парадоксальных (впрочем, возможно только с точки зрения европейца) поступках персонажей, в вырванных из контекста фразах: - Что будет, если к нам проберется вор? - Я застрелю его! А потом оказывается, что все, что происходило до, во время и после встреч героев между собой имело скрытый, тайный смысл, ведущий к трагической развязке. Мужчина, женщина, юноша – отношения в этом любовном треугольнике на самом деле далеки от тех, что принято было описывать классиками. Мужчина и женщина (они так и остаются безымянными, что подчеркивает их обособленное положение в тесном мирке манильского двора) любят друг друга горячо и искренне, но эта любовь разбивается об унылый быт; юноша Данни не любит женщину, но страстно жаждет ее, потому что она намного красивее всех, кто его окружает; женщина не любит Данни, но ждет его прихода изо дня в день, потому что он хоть как-то скрашивает ее повседневную скуку; ну, а мужчина оказывается не в силах удержать свою любовь, потому что слишком много сил и времени вынужден посвящать работе, пытаясь вырвать себя и жену из бедности. Разорвать этот замкнутый круг оказывается невозможно: бедность, скука, надрывающий жилы труд… Любви в этом списке не место. А секс как средство вырваться из западни оказывается слишком опасен. Смертельно опасен. А то, что этому самому сексу уделено столь много внимания: добрую половину фильма занимают предельно откровенные эротические сцены – давайте считать режиссерским приемом. На пачках сигарет нынче тоже пишут: «Курение убивает». У Пеке Гальяга убивает секс. Если им злоупотребить в пику любви. А еще точнее, убивает бедность и убогость жизни, вырваться из которой герои фильма пытаются, используя единственное доступное им средство… Так что, вряд ли диктатор Маркос имел к появлению подобного кино на филиппинских экранах хоть какое-то отношение. Конечно, никакого социального протеста и политического подтекста «Scorpio Nights» не содержит в принципе, но и угодить власть предержащим режиссер ни в малейшей степени не пытается. В принципе, Пеке Гальега снял типичный арт-хаусный фильм, в котором просто слишком много эротического контента даже для ко всему привычных фанатов «кино не для всех». Все остальное – от Лукавого.