Эма: Танец страсти

Множеством беззаконий твоих в неправедной торговле твоей ты осквернил святилища твои; и Я извлеку из среды тебя огонь, который и пожрет тебя: и Я превращу тебя в пепел на земле перед глазами всех, видящих тебя. [Иезекииля 28:18]. Есть страсть в последние лет 10-15 у синематографистов снимать больное кино, как сама жизнь вокруг нас, которая иногда такой и кажется. И такие фильмы часто вертятся вокруг криминала, маргинальных сообществ и т.п., чего-то новомодного и содомского. Есть в нашем кино что-то такое. Но ладно. Мы всякое уже видели. Другое дело, что профессиональный режиссёр старается скрасить свой небольшой Содом и Гоморру красивым визуалом. И это как бы должно уравновесить грех, непотребства - что-то ужасное нивелируется прекрасным. Эдакое добро и зло. Иногда кадры действительно красивые и ракурсы слегка завораживающие. В этом даже много красок. Не знаю почему, но грех всегда хочет предстать красочным, завораживающим действом... и через это завлечь в себя побольше людей. Конечно, в такт этому и музыка играет. Сама смерть поглощает людей. Они тонут в этом океане соблазна. Почему-то с помощью греха стимулировать человека к чему-то, заставить его сделать что-то куда проще в этом мире, чем с помощью правды, нравственной чистоты. Очаровываются правдой, возможно, дольше и глубже. А грех мимолётен, быстр, моментально будоражит сознание и сразу развивает зависимость. Ему очень подвластен человек неосновательный. Возможно, все люди во власти греха в этом фильме. Они все неосновательные, поверхностные. Хотя кто сегодня основателен хоть в чём-то? Танцы. Практически все современные танцы в той или иной мере связаны визуально с грехом. Они поют оды добру и злу, грехопадению. В них нередко можно увидеть сексуальные подтексты. Сексуализация идёт как в движениях, так и в одеждах, которая подчёркивает формы тела, стремится оголить определённые части тела. И это уже стало западной нормой. И всё это в фильме отображается. Постепенно какого-то своеобразного духовного огня становится всё больше. Как это по-библейски. Там же тоже что-то с огнём связно - конец света, когда зло произведёт огонь из среды себя и в нём погибнет как бы навеки. В остальном бестолковое, сумбурное кино без особого чёткого смысла. Я, как обычно, вставил свой смысл в рецензию, вообще оторвав некоторые вещи от кино, но всё равно всё это гармонично сочетается с бессмыслицей фильма.

Мощны, как звёзды каратэ, девочки эмансипе. Этой строчкой из песни «Мумий Тролль» можно было бы иронично суммировать впечатления от взбалмошного и непослушного дитя чилийского режиссера Пабло Ларраина. Но «Эма» будучи историей, наэлектризованной настолько, что от некоторых моментов бьет током, заслуживает большего, чем просто быть поставленной на полку в разделе «Фильмы об эмансипации». Это пульсирующая, качающая, возбуждающая драма, где в неоновых плясках и ласках, под агрессивные ритмы реггетона героиня возвращает себе сына, свободу и саму себя. Эма (Мариана Ди Джироламо) и Гастон (Гаэль Гарсиа Берналь) – хрестоматийная пара. Он – хореограф-постановщик, она, влюбившаяся в его талант совсем девчонкой, танцует у него в труппе. Искрящие противоречия между ними перерастают в пожар, когда они отдают приёмного сына обратно в приют – тот поджег лицо сестры Эмы, а еще разыграл «Сияние» с котом её подруги, закрыв животное в морозилке. Случившееся сбрасывает с героев маски, обнажая их брак как союз хаоса и порядка, свободы и подавления. Он критикует увлечение Эмы реггетоном, высоколобо называя его унижающим и объективирующим женщин, упрекает её за чрезмерную близость с сыном, раз за разом повторяет слова мальчика, сказанные им матери перед расставанием, используя чувство вины как инструмент власти. Он – из тех людей, кто сковывает и усмиряет своими «Я знаю, как правильно». Вот только цепи рвутся, а дракон, разбуженный в Эме потерей ребенка, начинает яростно сжигать (буквально и символически) все правила и иерархии на своём пути. Она будет готова пойти на преступление, но закружится в танце, который мы ошибочно примем за импровизацию, движимую отчаянием и потерянностью. Танце, в котором через смену треков, стилей, партнеров она начнет слышать и понимать себя. То будет вихрь, который способен пошатнуть наши взгляды на вопросы женственности, сексуальности и материнства.