Хлеб с ветчиной

Тайлер Таормина снял фильм, призванный, по всей видимости, вызывать экзистенциальный ужас или как минимум чувство неуютной ностальгии. Однако тут отсутствует открытое заигрывание с конкретной эпохой, то и дело наделяемой иллюзорными чертами. Таормина говорит о детстве или, скорее, отрочестве, о прошлом, которое всегда становится призрачным и разве что возникает в памяти в виде расплывчатых видений. И это правильно, ведь помнить всё, как однажды подметил Уильям Джеймс — значит не помнить ничего. Фильм неточен, он желает помалкивать, и потому всячески избегает открытости, осторожными мазками лишь намекая на содержание происходящего. По началу остаётся только догадываться о том, что всё это означает, когда же приходит понимание, то в пору о своей догадливости сожалеть. Сюжет строится на узнаваемых атрибутах кино о взрослении: подростки, живущие в идиллическом американском пригороде, собираются вместе, чтобы распрощаться со школой и друг с другом. Но куда они идут? В какую-то местную забегаловку, где разворачивается странный, похоже, что неизбежный и почти психоделический ритуал, по итогам которого везунчики растворяются в красноте предзакатного неба, а неудачники остаются в застенках родных улиц. Близкие друзья исчезают, до них не дозвониться и дома тоже никого. Вокруг одни лишь понурые взрослые, которые вечерами потягивают пиво, лениво играют в настольные игры и ведут однотипные разговоры об автомобилях. «У меня есть второй шанс?» — спрашивает у собравшихся один из героев. Ответа он не получает. Впрочем, и так всё ясно. Неудачникам прошлых лет, пока ещё подающим признаки сопротивления, так или иначе предстоит увязнуть в привычке; «ты просто не думай об этом, я говорю себе, что не буду об этом думать, и не думаю». Можно было бы предположить, что будни каждого, кто застрял в этом микрокосме, состоят из следования рутине, и что уехавшие чувствуют себя лучше. Но как на самом деле обстоят их дела? О своей жизни они только и говорят, что «всё хорошо», «правда хорошо», «очень хорошо» — никаких деталей или задора в словах. Иначе говоря, надеяться не на что ни тем, ни другим. Суждение столь же инфантильное, сколь и адекватное, фактическое по своей сути. Таормина как бы намекает — маленьким детям, скачущим туда-сюда по газону, и взрывающим петарды в первых и последних кадрах фильма, никогда не будет лучше, чем в эти самые мгновения. Так магический реализм фильма с его эфемерностью, некоторой призрачностью в изображении сцен и описании событий, разбивается о скудность и серость самой обыкновенной реальности.