Последние и первые люди

Когда садился за просмотр, в качестве вводных данных имел только то, что сценаристом и режиссером ленты является известный композитор, для которого эта работа стала первой и последней в таком амплуа, а также то, что в его фильмографии имеется фильм «Прибытие» (2016). При просмотре с такими вводными фильм воспринимался как очень красивое аудио-визуальное переосмысление идей фильма «Прибытие», однако в таком режиме просмотра общий пазл сводился весьма условно. Дело в том, что базовая механика в «Прибытие» работает на том, что физически время линейно и что-то изменить в нем невозможно, однако сознание может переместится в своего рода безвременье из которого будут видны все моменты времени одновременно. Принципиальное отличие такой модели от привычных петель времени состоит в том, что разум, оказавшийся в такой позиции, теряет способность влиять на время, т. к. буквально все события происходят с ним одновременно. Тут же имеет место именно монолог, в котором «последние люди» явно прекрасно понимают, что ничего изменить невозможно, но и не менее очевидно то, что они не находятся в суперпозиции, аналогичной той в которой находятся инопланетяне из «Прибытие» из-за чего понять цель контакта не представляется возможным. Ключом к пониманию фильма, неожиданно, стала финальная плашка, в которой говорится, что он основан на одноименном романе. Найдя роман, который был написан аж в 1930-м и ознакомившись с его содержимым, лично я, оказался в серьезном замешательстве, т. к. он оказался буквально базой современной научной фантастики и почему во времена, когда читал всё подряд на эту тему, нигде не наткнулся даже на упоминание о его существовании, для меня стало огромной загадкой. Даже при поверхностном знакомстве с романом становится понятно, что этот фильм является именно его производным во всех аспектах. При знании первоисточника появляются ответы на многие вопросы, которые в основном связанны с тем, что наука и философия почти за 100 лет сильно изменились. Что касается полноценности переноса – учитывая масштаб сюжета романа сомневаюсь, что когда-то, кто-то решится на полноценный перенос, да и часть идей романа уже очень сильно устарели. Данный фильм сокращает историю до конкретного контакта последних и первых людей и в первую очередь пытается донести до зрителя идею первоисточника, и как мне кажется это у него получилось. Так как в основе сюжета лежит попытка демонстрации эволюции разума и духа, которые сами по себе являются абстрактными понятиями, имеющими мало общего с объективной реальностью, то и разговор о них может быть только абстрактным. В этой части то, какую аудио-визуальную обертку придумал и реализовал режиссер – это как минимум уникальное дополнение к первоисточнику. Подозреваю, что именно в таком виде она могла выйти только из-под пера человека, живущего в мире образов и то, что именно композитор реализовал этот проект – это не менее уникальное явление. Что касается оценки – специфика фильма такова, что каждый должен сам до него дойти и не факт, что дойдут все, однако нельзя отрицать, что объективно по всем параметрам – это уникальная работа, которая совершенно заслуженно в разных подборках стоит в одном ряду с лучшими представителями жанра умной фантастики, поэтому только наивысший бал. 10 из 10

Короче, я посмотрел «Последние и первые люди». Этот фильм, являясь частью мультимедийной постановки исландского композитора Йохана Йоханнссона, основывается на одноименном колоссальном и культовом визионерском романе британского футуролога Олафа Стэплдона, в котором описывается захватывающая и печальная одновременно история всего человеческого рода на протяжении долгих двух миллиардов лет. Будучи скорее сжатым пересказом первоисточника, фильм Йоханнссона предстает перед зрителем медитативной аудиовизуальной постановкой, своим скромным хронометражем в семьдесят минут больше напоминая откровение пророка, который собрал всех внемлющих ему, чтоб максимально ясно и вдумчиво нести свою весть. «Наберитесь терпения и слушайте». Медленный, сухой, отточенный голос единственной актрисы фильма Тильды Суинтон словно механически повествует о трудно поддающейся представлению необозримой судьбе человека. О событиях настолько далеких, что жизнь каждого из тех, кто слушает обращение невидимого рассказчика, меркнет маленькой частичкой пыли на фоне гигантских пылающих звезд. В сопровождение голосу, словно утонувшие в безвременье артефакты давно исчезнувших цивилизаций, выступают бетонные обелиски, запечатленные на черно-белой шестнадцатимиллиметровой пленке фильма. Как кости древних животных они возвышаются мрачной и безжизненной громадой над пустыми степями, безликими снегами и редкими тонкими деревьями. Все их гротескные брутальные формы выглядят навеки погруженными в анабиоз, будто эти исполины, не созданные никем и никогда, были еще до того, как появилось время, будто эти два миллиарда лет жизни человечества были для них таким же мгновением, такой же краткой вспышкой, что и для бездонного космоса. Под аккомпанемент громогласного эмбиента, пугающего и гнетущего своим величием, порой наполняемого траурным хором человеческих голосов, эта бессильная мольба о помощи, этот некролог по последним и первым людям, звучит одновременно и как приободрение о далеком будущем, и как фатальное предостережение о неминуемом конце всего сущего. Картина Йоханнссона словно лично обращается к каждому зрителю, на час и десять минут напоминая о нашем месте в этом беспредельном времени и в этой бесконечной вселенной. 8 из 10