Рабочий и парикмахерша

Любовная история про рабочего, который собирает Феррари и цитирует Маркса, и парикмахершу, у которой в голове политика. Тут не будет эмоционального катарсиса. Просто набор символов присущих жанру. Не будет и присущей для работ Лины Вертмюллер многозначности. Сцена, где она его голым на улицу вышвыривает… Ну, типа драма. А на деле — ни смешно, ни страшно. Он бредёт по ночному городу, голый, жалкий. И что? Ни слёз, ни смеха. Или, вот сидят они — мужик и баба. Она в белье, он расслабленно сосредоточен. И о чём треплются? О первой любви? Через две минуты уже про коммунизм, «Лигу Севера» и как всё это потеряло актуальность... В девяностые такие ходы уже не прокатывали. Кому интересно слушать про то, что и так все уже знают? Лина Вертмюллер будто пытается вернуться в семидесятые. Она сохраняет фирменную итальянскую экспрессию: яркие цвета, динамичный монтаж, гротескные детали, но все мимо... Актёры в этом фильме — словно тени, потерявшие своих хозяев. Они говорят, но слова улетают в пустоту; они движутся, но их шаги не оставляют следов. Сцена обнаружения измены? Да кому она нужна. Ни страсти, ни злости — просто унылая болтовня. Ни страсти, ни драмы, ни даже намёка на что‑то интересное. Эротика… Это даже не смешно. Снимают голые тела, а дальше — как пойдёт. Никакого безумия. Просто тела, просто кадры. Это как смотреть на голые манекены в витрине А название? Обычно Вертмюллер умела играть словами, заморочиться. Тут же — будто выдохлась. Топорно, тупо, без фантазии. Даже самые искусные ткачи иногда теряют узор. Эта художественная композиция будто сделана наспех. Фильм как будто из разных кусков склеили. Тут и политика, и эротика, и комедия положений. Все создает впечатление невнятности - стилистической, сюжетной, постановочной. 2 из 10