Странствие в ночи

Нет ничего более славного, чем стать жертвой преследования! Борр из Блэкнесса Море вынесло её на берег, когда житель небольшого норвежского поселка, отец семейства, вышел на охоту. Бездыханную принёс в дом – синие губы, закатившиеся глаза. Напрасно старик-знахарь, обнимая теплым телом остывшее тельце, пытался вдохнуть жизнь – но горячая молитва и обет её вернули. Настанет момент, когда тема повторится – и оживлять придётся ей… Но до этого пока далеко. Найдёныш вместе с приёмной семьей таскает торф, пасет коз, ходит в школу. Она трогательно угловата, эти тугие косички и прямой пробор, – но черты лица выдают будущую удивительную красоту, что вместе с тайной имени и происхождения делают гостью особенной. Эти простые и добрые люди, которые не силятся залить горящий сарай, – пусть барахло горит, – эти мальчики, которые защищают её перед учителем, – все с нею осторожны, трепетны, она – не такая, Дитя Воды, Девочка из моря. Вот и учитель, что кричал, стуча указкой, – врёт, притворяется, – замолк, когда под её руками орган запел псалом, а потом странную, нездешнюю мелодию. Наверное, француженка из богатой семьи, что придёт ещё на ум? Но девочке в пламени горящего сарая вдруг увиделось другое пламя, а вспомнившаяся песенка нарисовала перед глазами чёрную фигурку женщины, раскинувшей руки, зовущей, теряющей. Она живёт размеренной и налаженной жизнью своего нового местообитания, пока в магазинчик, кажется, пахнущий пряностями и сластями, эту трибуну и кафедру гордого усатого торговца, не заходит он. Громкий, похожий на галку, небритый, в яркой красной шапке с забавным пером, щедрый, неожиданный, загадочный. Борр из Блэкнесса, так шепчут за его спиной со смесью любопытства и опаски. И однажды, когда она бродит босая в прозрачной дымке вод, где отражение каменных гряд кажется руинами замка, – она находит эту красную вязаную шапку, длинную, мокрую, и не может оторвать от неё глаз. Знак судьбы – двое необычных должны встретиться. С этим принцем и пиратом, покорителем морей, владельцем конфетных сокровищ, – изгнанником, объявленным вне закона, «проклятым коммунистом», дамским угодником, – она, вспомнившая своё имя, Мария. И началось авантюрное путешествие двух странников – странных, отважных и нищих, и робкая улыбка, трогающая припухлые детские губы, сменилась дерзким смехом, а тугая косичка – ветром в россыпи каштановых волос. Его восхитительный экипаж, его маленькая защитница, юная валькирия, – с нею можно было прятаться на чужих сеновалах, с нею можно было делиться секретами, да что там, с нею можно было все суда мира брать на абордаж. С ним она, пережив первое девичье потрясение, ибо ей, целомудренной, ничего не сказали про обычное дело, – стала королевой в цветах, отпраздновав пробуждение женской силы. От него узнала она горькое и потайное имя, упрятанное на дне непутёвой души – Анна Кристина, увидела лицо той, для которой он не был создан. И темнота растворялась в свете, как говорила девочка, и полная радость толкала её дверь в прошлое. Потерянная память возвращалась на пальцы, обученные игре, вливалась в маленькую храбрую душу смутными образами. Она убежала когда-то в тёмную ночь, в метель, спасаясь; но пришёл в её жизнь тот, кто вывел её туда, где светло, свою венецианку в финской гондоле, в ворованном платье. И уже неважным стало, как и когда придут к своей цели двое, связанные целомудренной связью, в тысячу раз более любовью, нежели любая безумная страсть. Сумасшедший пират-норвежец Оскар Оскарссен, «любящий жизнь и шелковистую кожу круглых коленей», и маленькая финка Марья-Лииса. Фильм прекрасен визуально, но мало сказать об этом. Он вкрадывается в душу незатейливой песней, плеском волн и шелестом листвы, нежным светом, запахом луговых трав, теплом скупого лета и золотистого дерева маленьких протестантских церквушек. Он пугает по контрасту холодными, мрачными и сурово-возвышенными пейзажами, словно сошедшими со страниц Калевалы. Он звучит хвалой человеческому великодушию, детской простоте, благородству, которым исполнена душа и пышнотелой горничной, и строгого представителя власти, и деревенского скрипача. Юность и чистая влюблённость, скорбь и сочувствие, отвага и преследование, тайна. Очевидно, фильм был дебютом тринадцатилетней тогда Веры Холте, ученицы Института Ли Страсберга, одной из известных театральных и киноактрис Норвегии, и дебют этот получился на редкость успешным. Показанный в сериальной версии по телевидению в России начала девяностых, фильм растаял где-то в прошлых жизнях растроганных зрителей, оставив терпкую дымку послевкусия, нотку неслыханной нежности. Растаял, чтобы не забыться никогда – как не забылась у потерявшей однажды память девочки простая мелодия её далёкого берега. P. S. Посвящается Loky – тогда, сейчас и всегда.

Нет ничего более славного, чем стать жертвой преследования! Борр из Блэкнесса Море вынесло её на берег, когда житель небольшого норвежского поселка, отец семейства, вышел на охоту. Бездыханную принёс в дом — синие губы, закатившиеся глаза. Напрасно старик-знахарь, обнимая теплым телом остывшее тельце, пытался вдохнуть жизнь; но горячая молитва и обет её вернули. Настанет момент, когда тема повторится — и оживлять придётся ей… Но до этого пока далеко. Найдёныш вместе с приёмной семьей таскает торф, пасет коз, ходит в школу. Она трогательно угловата, эти тугие косички и прямой пробор, — но черты лица выдают будущую удивительную красоту, что вместе с тайной имени и происхождения делают гостью особенной. Эти простые и добрые люди, которые не силятся залить горящий сарай, — пусть барахло горит, — эти мальчики, которые защищают её перед учителем, — все с нею осторожны, трепетны, она — не такая, Дитя Воды, Девочка из моря. Вот и учитель, что кричал, стуча указкой, — врёт, притворяется, — замолк, когда под её руками орган запел псалом, а потом странную, нездешнюю мелодию. Наверное, француженка из богатой семьи, что придёт ещё на ум? Но девочке в пламени горящего сарая вдруг увиделось другое пламя, а вспомнившаяся песенка нарисовала перед глазами чёрную фигурку женщины, раскинувшей руки, зовущей, теряющей. Она живёт размеренной и налаженной жизнью своего нового местообитания, пока в магазинчик, кажется, пахнущий пряностями и сластями, эту трибуну и кафедру гордого усатого торговца, не заходит он. Громкий, похожий на галку, небритый, в яркой красной шапке с забавным пером, щедрый, неожиданный, загадочный. Борр из Блэкнесса, так шепчут за его спиной со смесью любопытства и опаски. И однажды, когда она бродит босая в прозрачной дымке вод, где отражение каменных гряд кажется руинами замка, — она находит эту красную вязаную шапку, длинную, мокрую, и не может оторвать от неё глаз. Знак судьбы — двое необычных должны встретиться. С этим принцем и пиратом, покорителем морей, владельцем конфетных сокровищ, — изгнанником, объявленным вне закона, «проклятым коммунистом», дамским угодником, — она, вспомнившая своё имя, Мария. И началось авантюрное путешествие двух странников — странных, отважных и нищих, и робкая улыбка, трогающая припухлые детские губы, сменилась дерзким смехом, а тугая косичка — ветром в россыпи каштановых волос. Его восхитительный экипаж, его маленькая защитница, юная валькирия, — с нею можно было прятаться на чужих сеновалах, с нею можно было делиться секретами, да что там, с нею можно было все суда мира брать на абордаж. С ним она, пережив первое девичье потрясение, ибо ей, ребёнку, ничего не сказали про обычное дело, — стала королевой в цветах, отпраздновав пробуждение женской силы. От него узнала она то горькое и потайное, что было упрятано на дне непутёвой души — Анна Кристина; увидела лицо той, для которой он не был создан. И темнота растворялась в свете, - как говорила девочка, - и полная радость толкала её дверь в прошлое. Потерянная память возвращалась на пальцы, обученные игре, вливалась в маленькую храбрую душу смутными образами. Она убежала когда-то в тёмную ночь, в метель, спасаясь; но пришёл в её жизнь тот, кто вывел её туда, где светло, свою венецианку в финской гондоле, в ворованном платье. И уже неважным стало, как и когда придут к своей цели двое, связанные целомудренной связью, в тысячу раз более любовью, нежели любая безумная страсть. Сумасшедший пират-норвежец Оскар Оскарссон, «любящий жизнь и шелковистую кожу круглых коленей», и маленькая финка Марья-Лииса. Фильм прекрасен визуально, но мало сказать об этом. Он вкрадывается в душу незатейливой песней, плеском волн и шелестом листвы, нежным светом, запахом луговых трав, теплом скупого лета и золотистого дерева маленьких протестантских церквушек. Он пугает по контрасту холодными, мрачными и сурово-возвышенными пейзажами, ожившими страницами Калевалы. Он звучит хвалой человеческому великодушию, детской простоте, благородству, которым исполнена душа и пышнотелой горничной, и строгого представителя власти, и деревенского скрипача. Юность и чистая влюблённость, скорбь и сочувствие, отвага и преследование, тайна. Очевидно, фильм был дебютом тринадцатилетней тогда Веры Холте, ученицы Института Ли Страсберга, одной из известных театральных и киноактрис Норвегии, и дебют этот получился на редкость успешным. Показанный в сериальной версии по телевидению в России начала девяностых, фильм растаял где-то в прошлых жизнях растроганных зрителей, оставив терпкую дымку послевкусия, нотку неслыханной нежности. Растаял, чтобы не забыться никогда — как не забылась у потерявшей однажды память девочки простая мелодия её далёкого берега. Посвящается Loky.