Девочка

Главная героиня фильма, Лара, находится в подростковом периоде, когда меняется не только тело, но и восприятие: появляются первые влечения, первые опасения, первое осознание себя как личности. Процесс полового созревания сопровождается желанием Лары совершить трансгендерный переход из тела мальчика в тело девочки и стать балериной. Балет - то искусство, где важно научить свое тело делать казалось бы невозможные для него фуэте и пируэты. Трансгендерный переход- то, что кажется физически сложным, как балет, но является достижимым. Лара идет к целям через страдания, сдерживая все свои эмоции, что по ходу развития сюжета намекает на жестокий выплеск ее переживаний в финале фильма, как это было с героиней в классике бельгийского кино «Жанна Дильман, набережная коммерции 23, Брюссель 1080» Шанталь Акерман. Кровь на ногах от пуантов проявляется параллельно с покраснением половых органов от пластыря. Трансформация героини показана в фильме через диалоги с телом. Лара изучает себя перед зеркалом, а камера наблюдает за ней в минуты высвобождения в танцевальном зале и в минуты подавленности в душевой, тем самым раскрывая главный внутренний конфликт, состоящий в борьбе с самой собой. Особую роль в фильме играют кадры, где девочки тверкают в танцевальном зале, а также сцена в бассейне: они похожи на мечты героини стать женственной и сексуальной. Но мир мечтаний Лары сталкивается с реальностью медицины, где ей требуется запастись терпением и силами для выполнения желаний. Эти два мира выражены через визуальное решение фильма. Школа, танцевальный зал, кабинеты больницы сняты с более реалистичным светом и цветом, а комната Лары, квартира соседа и театр окрашены в яркие насыщенные цвета. За счёт документальности сюжета и непревзойдённой актерской игры Виктора Полстера фильм оставляет ощущение полной достоверности происходящего, а его изобразительность помогает сделать это кино более обобщенным, расширяя границы темы трансгендерности на тему личных страхов на пути к превращению в того или ту, кем хочешь стать.

В своё время было немало снято фильмов об убийствах трансгендерных людей на почве ненависти, о том, как им сложно быть принятыми в семье. Положение трансгендерных людей было настолько отвратительным, что тема того, как живётся молодой трансгендерной девушкой после принятия родителями, а главное, тема того, чего общество должно и не должно делать, чтобы «не навредить», оставалась нераскрытой. Кто в первую очередь должен «не вредить»? Естественно, в первую очередь «не вредить» должны врачи и родители. На первом слое фильма может показаться, что у Лары вообще всё хорошо, и может начать возмущать, почему она всем недовольна? И наверное, у неё действительно всё хорошо, если сравнивать её с Мариной Видай из «Фантастической женщины», с Рут из «Normal» Джейн Андерсон, с Гвен Араухо из «Такой же, как я». Только вот, присмотревшись к фильму поближе, начинаешь понимать, что отцу своему она не доверяет. И не доверяет не без причин, а потому, что крайне сомнительно, что принятие её транссексуальности происходило быстро и безболезненно. Отец её лишь кажется дружественным. На деле он из тех отцов, которые вроде как «принимают выбор ребёнка», а на деле всё равно остаются такими, которым признаться в своей принадлежности к ЛГБТ-сообществу сложно. Такие отцы по умолчанию будут считать, что раз у них дочь, то у них обязательно гетеросексуальная дочь, и нужно ей задавать вопросы в духе «а кто тебе из мальчиков в классе нравится?». Им приходится говорить «я никогда не говорила, что мне нравятся мальчики», чтобы до них доходило, что гендерная идентичность и сексуальная ориентация вещи разные. Отец Лары из тех, кто успеет вперёд своей дочери ответить «да» на вопрос «Вы согласны на такие условия?», когда речь будет идти о карьере балерины. И да, Лара тоже отвечает «да», но спустя полсекунды. Эта сцена как бы намекает на принадлежность её отца к типу скрытых абьюзеров. На то, что её отец на самом деле глубоко расстроен тем, что его первый ребёнок пошёл на трансгендерный переход, но старается не подавать виду, намекает и его оживление в сцене, где врачи говорят Ларе, что она может прервать гормонотерапию при желании, и разница в возрасте между Ларой и её братом, и то, что её маленький брат ещё помнит её «мужское» имя. Лара понимает, что доверять отцу она не может. И потому уши она прокалывает самостоятельно, а не с его помощью. А удалось ли «не навредить» психотерапевту Лары? Он не вгонял ей психоанализ, он напротив, пытался с ней работать по методике жёсткого критика психоанализа, Фрица Перлза, с рассуждениями про ожидание автобуса. Но жить сегодняшним днём и получать наслаждение из пейзажа для Лары оказывается убийственным, когда она идёт по улице, видит, как дети играются друг с другом, видит то детство, которого у неё не было. Когда она, слушая психотерапевта, идёт получать тот сексуальный опыт, которого она не хотела... Лукас Донт объясняет элементарное: если что-то плохо и вредно, то не факт, что то, что противостоит этому, или даже вернее сказать, имеет репутацию противостоящего этому, окажется хорошо и полезно. Объясняет это на куда более интеллигентном языке, чем может показаться на первый взгляд. Если не сам Лукас Донт, то его консультанты, которых он очень грамотно выбрал, явно знают из психологии больше, чем знают создатели тех псевдоинтеллектуальных фильмов, которые только к классическому психоанализу и могут делать отсылки, потому что больше ничего из работ по психологии не читали. Фильм, конечно, очень тяжёлый и вряд ли из числа фильмов, «дающих надежду». Он даже снят в своеобразных ядовито-светлых тонах. Цветовая гамма очень профессионально подобрана под сценарий. Вроде всё светло, вроде всё хорошо, а на деле это фальшивый свет. Именно поэтому фильм весьма мучительно смотреть и тем более пересматривать. Тем не менее, фильм очень хороший и заставляет ждать новых работ Лукаса Донта.