Бремя страстей человеческих

Есть фильмы, которые смотрятся как прогулка по музею: тихо, чинно, с аккуратными табличками на стенах. Английская лента «Бремя страстей человеческих» (1964) — не из таких. Это скорее длинный, вязкий, порой мучительный танец двух людей, которые, казалось бы, должны давно разойтись, но продолжают кружиться, наступая друг другу на самые больные места. Эта история — не о любви, а о тех незримых веревках, которые мы добровольно сами наматываем на руки и потом удивляемся, почему так больно шевелиться. Перед нами — история не любви, а отравляющей зависимости, похожей на старый свитер, который колет, мерзко пахнет нафталином, но мы всё равно его не выбрасываем и в очередной раз добровольно натягиваем на голое тело и страдаем. Филип Кэри (Лоуренс Харви) и Милдред Роджерс (Ким Новак) — как два корабля, которые упорно выбирают встретиться в шторм, даже когда рядом есть тихая гавань. За их отношениями легко угадать метафору любого токсичного романа: чем хуже тебе с человеком, тем сильнее ты к нему привязан. Здесь нет сказочного «они полюбили друг друга и жили долго и счастливо». В фильме другое: понимание, что иногда любовь — это не крылья, а тяжелый якорь. И чем раньше ты его выбросишь, тем больше шансов научиться плыть в одиночку и обрести покой. Фильм словно шепчет зрителю: «Отпустить нездоровые отношения — не значит проиграть. Отпустить — значит просто выжить». Режиссер Кен Хьюз снимает не просто сюжет по одноименной книге Сомерсета Моэма, а театральную дуэль, где каждый взгляд актеров — как удар шпагой. Каждый их диалог — как партия в шахматы, где фигуры ходят по доске бесконечных страстей и обид. Камера иногда замирает, как будто сама боится спугнуть момент, а потом резко обрушивает на зрителя крики, слёзы, истерику, нервный смех. И всё это — без лакировки. Потому что Кен Хьюз снимает не про человеческую любовь и нежность, а про “отношения - петлю”. Его камера словно врач, который не боится вскрыть загнивающую рану, чтобы показать её изнутри». Лоуренс Харви играет инвалида - хромоножку Филипа так, будто в нём поселились два человека: один готов отдать всё ради любви, другой — тихо ненавидит себя за это. Ким Новак в этой роли бросает вызов собственному амплуа голливудской красавицы: её Милдред — хищная и мерзкая птица с перебитыми крыльями, одновременно способная и ранить, и вызвать у Филипа жалость и сострадание. Версия 1964 года — это, пожалуй, самая тонко выверенная и эмоционально глубокая из всех экранизаций романа Сомерсета Моэма. Чем же фильм отличается от книги? Моэм создал свой роман как обширную карту жизни Филиппа — его детство, учебу, духовные искания, становление личности и получение профессии врача. В то время как фильм — это камерное увеличительное стекло, сфокусированное на одной болезненной точке любовной зависимости. Здесь всё лишнее отсеяно, осталась лишь голая, нервная история — без прикрас и страховок. И в этом, возможно, скрыта одна из великих истин: иногда, чтобы понять суть человеческой души, достаточно взглянуть не на всю ее карту, а на одну, самую болезненную точку человека из-за того, что человеку нужна любовь и близость, и он держится за любые связи, даже если они причиняют боль. В этом удержании изнуряющей связи — попытка сохранить хоть какую-то надежду, хоть каплю света в темноте одиночества. Ведь иногда бремя страсти — это не только выбор, сколько необходимость, заложенная глубоко в стремлении каждого человека быть понятыми и принятыми, несмотря на его несовершенство. 8 из 10

Это не первая экранизация романа. В одной из первых версий Бэтт Дэвис отменно изобразила неистовую злодейку, которая реально ухудшила жизнь несчастного Лесли Хоуарда. Полагаю, что такая трактовка в полной мере соответствовала посылу Моэма. Вторая версия с Элинор Паркер и Джорджем Сандерсом была скучнее. Элинор просто изобразила неприятную во всех отношениях, морально сгнившую женщину. Многие детали были изъяты в пользу изображения характеров. А вот в 60-х была предложена кардинально иная работа. Британцы решили не просто экранизировать произведение, а критически его осмыслить. Неспроста лента начинается тем, что в детстве нашего героя мучают сверстники. Это не просто деталь, а один из значимых ключей к разгадке истории. Тем более, что Милдред тут уже вовсе не выглядит злодеем. Она лишь гордая и не отличающаяся сообразительностью женщина. В таком случае очень много вопросов появляется не к Милдред, а к ее так называемому благодетелю... Лоуренс Харви играет жесткого человека, который делая внешне вполне приличные вещи на деле оказывается тираном. Корень его добрых дел отнюдь не в любви к человечеству и уж точно не в заботе о жизни Милдред. Игра актера в каждом из скандалов достигает высот. При внешней благопристойности он показывает неприятные оттенки, которые как бы случайно вырываются наружу. Не менее удачен этот фильм и для Ким Новак. Ее Милдред разительно отличается от образов, созданных Бэтт Дэвис и Элинор Паркер. Ким Новак одновременно и лжива, и честна, горда и унижена. Но самое важное, что очень сложно отличить сам образ от актрисы. Ким будто рассказывает о себе. И этот дуэт делает весь фильм. Дополняет все операторская работа. Достаточно лишь показать крупным планом начищенные до блеска ботинки Лоуренса Харви, чтобы передать все гамму чувств, которые испытывает его герой. И чувства эти далеки от раскаяния. Скорее - торжество и гордость. Так что, для меня эта экранизация 'Бремени страстей человеческих' является наиболее интересной по исполнению и трактовке. Тем более, что Лоуренс и Ким здесь сыграли такие работы, которые можно считать одними из лучших в карьере 8 из 10