Виктор

Любой режиссёр в некотором смысле созидатель, а в некотором – разрушитель. Франсуа Озон относится к категории чистых разрушителей. Его профессиональный удел – разрушать и оспаривать основополагающие правила традиционного кино. Делает он это самыми разными способами – от устранения табу на однополые отношения до откровенно кощунственного извращения семейных ценностей. Правда, стоит отдать должное умению француза – там, где любой другой неизменно спотыкается в тумане неясности целей и задач, Озон всегда с честью выходит из самых сложных ситуаций, почти без синяков и ссадин. История, рассказанная в фильме «Виктор», очень схожа с одной из самых ранних озоновских короткометражек – «Семейной фотографией». Уже тогда была заметна странная лёгкость, с которой предприимчивый француз управлял съёмочным процессом и своими родителями, ведя игру в живых и мёртвых. Прошло несколько лет, Озон повзрослел и стал ещё более бескомпромиссным врагом общества консервативных устоев, перевернув с ног на голову его моральные принципы. Благополучность – вот ключевое слово к данной ленте. Благополучная семья, состоящая из родителей, их сына, перешагнувшего пределы подросткового возраста и обслуживающего персонала – из молодой разнузданной служанки и старого садовника, преисполненного жизненной мудрости. Два предполагаемых варианта развития событий – самоубийство или убийство. Но если первое, по большому счёту, не сулит зрителям ничего нового, кроме всеобщей скорби по «невинной душе», то второе способно дать богатую пищу для размышлений. Так в итоге и происходит. Сказать, что «Виктор» – это неоднозначное кино, значит, преуменьшить потенциал всего творчества Озона, в котором встречаются образчики похлеще сюжетом и гораздо откровеннее по содержанию. При этом, заслуживает внимания тот факт, что Озон не тратит ни секунды своего времени на какие-либо сентенции или двусмысленности, не углубляется в философские дебри, а сосредоточивается на игре в свободу по собственным правилам и, вооружившись ехидной улыбкой, наблюдает за очередным безумным поступком своего персонажа.

Поразительно и в то же время специфически. Одна из первых короткометражек Франсуа Озона уже тогда, двадцать лет назад, выдавала режиссёра как смелого мыслителя, не страшащегося зайти за границы человеческой нормальности. Мальчик убивает родителей. Свобода. Казалось бы, можно показать иную сторону свободы – падение. Потому что без контроля Виктор понял, что то, что раньше было под запретом, теперь ему дозволено, и он сам вправе решать, как распоряжаться своей новой жизнью. Как лучше насладиться своим опустошением. Ведь уже совсем скоро после убийства становится понятно, куда ведёт путь Виктора. В эротической сцене он проявляет себя как участник прелюбодеяния, которое до того он мог лишь представлять. Нам не зря показывают даже сцену мастурбации – она служит в качестве освобождения, этого больше не нужно делать тайком. Это вызов мёртвым родителям, которым теперь всё равно. Галлюцинация, в которой отец и мать живы, присутствует в качестве предостережения: они его не оставят. И Виктор, выбирая свою истинную суть, ещё не знает, каким будет её финал. Можно говорить, что ничего особенного: мальчик просто смёл границы своих запретов и определил своё будущее. Озон показывает нам самое счастливое время для Виктора, выдох после долгого воздержания. Но Озон не показывает пресыщения, которое наступит не сразу, и скорого краха. Он прерывает провокационную короткометражку на месте, после которого наступает самое интересное и самое безнадёжное. «Природа сделает всё сама, природа возблагодарит за любовь» - слова садовника на волнующие вопросы Виктора. Может, просто взять и всё бросить – выход. В таком случае режиссёр может стать в глазах старомодных зрителей «красной тряпкой», ведь сюжет истории весьма специфичен и кем-то наверняка уже неправильно истолкован. Для меня «Виктор» является «спекуляцией окончательного воспитательного решения». Если вас воспитали более гуманистически – вы поймёте скрытый смысл, всю начинающуюся трагичность для молодой души главного героя. Если нет – то последуете его примеру или задумаетесь, что было бы круто убить родителей и делать всё что угодно. На деле достаточно обратить внимание на часто показываемые трупы в разных позах – словно уродливый знак окончательного морального гниения Виктора. Конец его зарождающемуся счастью. Неопределённость такого конца. Озон не побоялся раскрыть настолько извращённую тему с психологически-созерцательной стороны и дал основательно прочувствовать фатум освобождения из-под родительской опеки. Как будто выпустил домашнего неприспособленного попугая из клетки в большой мир. Как долог будет его полёт? 7 из 10