Выше неба

Мда… невозможно не то чтобы понять, хотя бы догадаться, какой же был основной посыл или посылы в этой внутрисемейной драме с явным эротическим подтекстом да ещё и с грубой компиляцией из Голливуда(«Красота по-американски») и российских сериалов. С первых же кадров зрителю грозит испытать внутренний раздрай, вызванный непониманием происходящего и смущением от этого же. Вообще очень трудно определить, какие уроки можно было вынести из этого фильма. Вместо того, чтобы показать, как восстанавливать и укреплять отношения (на примере каждого из членов семьи), авторы картины решили, что именно полный разрыв всего и вся будет той самой заявкой на индивидуальность в авторском кино или таким местечковым арт хаусом. Большая часть героев показаны крайне вялыми, слабыми, неясно почему, когда и как сломленными и явно неуверенными в себе. Обо всём догадывайтесь сами, любезные зрители. Диалоги местами настолько скудные, что в мгновение могут разрушить весь карточный домик, старательно выстраиваемый на протяжении нескольких минут до этого. В результате такой «подрывной деятельности» всё, что должно было бы отражать глубину внутреннего мира каждого из героев, полностью обнуляет и их, и веру в них, и веру в происходящее на экране, и веру в картину в целом. Дыхание драматургии сбито не оправданно прерывистым и искусственно дёрганным ритмом монтажа, что полностью исключает для зрителя возможность мысленно представить то самое, на чём и строится киноистория. В конце не сделано вообще ничего, чтобы хоть как-то подвести итог, завершить сюжетные линии каждого из героев, а линий здесь не менее трёх: первая любовь, отношения дачки с матерью и любовный треугольник. Типа, разрушенный муравейник – это и есть наша идея, додумывайте сами. Возможно, но почему-то складывается впечатление, перерастающее в уверенность, что авторы сами не понимали, что и зачем снимали в своём кино. Картина должна была случиться в рамках заданного жанра – мелодрамы - простой и понятной для осмысления простым зрителем. Но именно мелодрамы и не случилось. Обилие грудей и софт эротики вероятно должно было хоть как-то прикрыть киноляпы для одних, а куда ушли деньги – для других. Зато мы теперь знаем, что в приёмной комиссии минкульта большинство мужчин. Хитро, хитро… Сами съёмки, имеется ввиду операторская работа, прекрасны. Кастинг – это образец полного профессионального провала, ибо представить сексуально озабоченных кобылок со всеми ответами в глазах в роли ещё угловатых птенцов перед входом во взрослую жизнь можно только в преклонном возрасте, где десятки лет уже не играют особой разницы либо по обкурке, ну или жить на Востоке, где замуж выходят в 14 из-за мощной скорости биологического созревания. Ну и один вопрос застрял в зубах – советский декор советского санатория – это к чему было? 1 из 10

В фильме Карас стоит вечное лето. Сияющий солнечный свет пронизывает сказочно-зеленую листву, а белые занавески и обшарпанные балконы советского санатория представляются волшебным зазеркальем, в котором остановилось время. Только напрашивается вопрос: остановилось для чего? Что за ностальгия владела режиссером, какое мгновенье она хотела запечатлеть, каких героев показать, что за историю поведать? Как выясняется, история вряд ли стоит столь поэтичного фона, ибо она о людях слабых духом, мятущихся во тьме и бьющихся в сетях самых банальных житейских конфликтов. О том, что форма у Карас расходится с содержанием, свидетельствует прежде всего возрастной подбор актеров. Толстоганова и Агранович играют семейную пару среднего возраста, их дочери-тинейджеры выглядят весьма солидно – это 22-летние Таисия Вилкова и Полина Виторган. Представить себе хотя бы на минуту, что это их первое лето свободы, практически невозможно. Если ситуация с героиней Вилковой имеет внятный подсюжет (больна с трехлетнего возраста и полностью зависит от матери), и он кое-что объясняет, то что в фильме делает Виторган с поведением деревенской юродивой, понять сложно. Причем это не выпад против самой артистки, просто ее персонаж находится где-то за пределами сюжетной логики. Еще сложнее обстоит дело с юной подругой дочерей в исполнении 26-летней Дарьи Жовнер. Подсюжет «мать – скрытый тиран» дополняется подсюжетом «красота по-американски». Только вот ощущения набоковского наваждения тут нет и в помине, а есть банальная измена немолодого мужчины, который увлекся многоопытной старлеткой, что ведет к закономерной, истеричной и неприглядной реакции жены. Ну а как иначе? Но количество подсюжетов на этом не кончается. В 100 минут экранного времени режиссер уместила целый сериал. В фильме есть вторая подруга дочерей, лица которой решительно не вспомнить (но зачем-то же она была!), затем парень многоопытной старлетки, камера на котором старательно не фокусируется, но он нужен для развития подсюжета «красота по-американски» (персонаж в духе «мавр сделал свое дело, мавр может уйти»). Но не торопись, зритель! Здесь присутствует еще главная лавстори, которая, собственно говоря, и есть «выше неба». Влюбленность больной девушки (с самого начала напрашивается мысль, что она не так уж больна, и это вряд ли спойлер) в еще одного героя, местного парня с туманной биографией. Может быть, ради этой поэтической красивой линии и нужна волшебная атмосфера зачарованного зазеркалья, которая напоминает нам то ли о соловьевском «Сто дней после детства», то ли о (копаем глубже) ностальгическом дореволюционном прошлом с грустных полотен Борисова-Мусатова, когда деревья были зелеными, а барышни одеты светло и легко. Но увы и жаль, иллюзия разбивается о жестокую реальность, когда романтический герой Миша на третьем свидании обращается к лирической героине Саше дословно так: «Стой, куда пошла?» Ну а дальше, чтоб уж точно никто не заскучал, раскручивается «криминальный» подсюжет с второстепенным конфликтом «сын - жестокий отец». Не многовато ли? Сложно определить, какие уроки можно вынести из этого фильма. Разве лишь то, что нельзя быть такими слепыми по отношению к окружающему миру и такими трагически глухими по отношению к тем, кто рядом. А глухи и слепы здесь решительно все – мать от страха, отец от скуки и тоски, дети от подросткового эгоизма. Здесь все чужие друг другу, и никто не утешит и не подставит плечо. 5 из 10