Полночный джаз

Грустное и проникновенное кино о джазе и двух потерянных душах, связывает которых влекущая и яростная страсть к музыке. Это волшебство вливается в душу незамедлительно, и немудрено, ведь в кадре сплошь легенды. Здесь и Декстер Гордон, и Херби Хэнкок, и Бобби Хатчерсон, и Билли Хиггингс, и Джон Маклафлин и Рон Картер, да кого тут только нет. Да и Бертран Тавернье — человек в киноиндустрии далеко не последний, и к джазу, судя по результату, далеко неравнодушный. Фильм в структуре своей, безусловно, простой, камерный, а местами нарочито театральный, особенно в плане декораций Парижа (всё дело здесь происходит в основном в номерах отелей или знаменитом джаз-клубе Blue Note). Сюжет здесь больше фон для волшебной и погружающей в себя музыки, музыки, музыки. Из киноартистов хорош молодой Франсуа Клюзе, а в небольшой роли можно увидеть Филиппа Нуаре и Мартина Скорсезе. Людям от музыки далёким, возможно, лента покажется скучной и надуманной (музыкальные номера здесь превалируют над общим сюжетом), что не лишено оснований. Ведь без страсти к музыке прочувствовать нерв будет непросто. А поклонников же вышеуказанных музыкантов ждёт форменное наслаждение и настоящий рай. Прекрасное кинопроизведение, обволакивающее и за душу берущее. 8 из 10

Джаз – не просто ритмы ночи, не образ мысли и даже не стиль музыки, но стиль жизни. Джаз – это импровизация нарастающего потока внутренней боли, находящая выход через инструментальные биты. Джаз, как очаровательная полуночная незнакомка, от которой не знаешь чего ждать. Пока Америка ревела на рок-н-рольной волне позитива, а Мартин Лютер Кинг взращивал свою «мечту» наперекор закоренелому расизму, финал 50-х ознаменовался массовым оттоком джазменов в Европу. Не найдя отклика у консерваторов, прогрессивная музыка отправилась во Францию, справедливо полагая, что в старом свете цвет кожи не приговор, а мелодичный «разговор по душам» не оставит безучастным никого. Ведь в одиночестве так сложно найти кого-то, кто мог бы просто слушать и понимать… Именно такая история произошла в 1959 году, когда уроженец Парижа Францис Паудрас наткнулся в одном из столичных клубов на легендарного клавишника и одного из пионеров бибопа Бада Пауэлла. Встреча обернулась дружбой, а последовавшие перемены в жизнях музыканта и дизайнера киноафиш – основой для фильма «Полночный джаз». Массового зрителя ради, режиссер Бертран Тавернье перерисовал ипостась главного героя, исправив свойственное больше классической музыке фортепиано на икону джаза – саксофон. Управляться же им доверили гиганту (в прямом и переносном смысле) Дектеру Гордону, который еще при жизни обрел статус почитаемой фигуры в мире музыки. И хотя теперь стилистическая притча наполнилась кряхтением саксофона, творческие муки и увядающая душа гения в разрезе остались без изменений. Талантливому саксофонисту Дэйлу Тернеру приелись пылающие разноцветными огнями роскошные небоскребы Нью-Йорка, что расстелились извне скудно обставленной комнатушки с дешевыми обоями и ободранными занавесками. В этом мире всегда платят не тем. Разжиженная алкоголем несправедливость – краткий миг свободы от ужасающей реальности ржавой клетки, где творчество выдыхается, как открытая бутылка шампанского. И вот перемены врываются в заскорузлую реальность и на смену гигантскому лоску небоскребов приходят узенькие французские улочки. Но вышедшая из моды шляпа порк-пай, обаятельная неспешность в обрюзгшем теле и режущая смуглое лицо седина бакенбардов остались при нем. Как и усталость от жизни, которая по-прежнему приглушается вином. И вот на пошатывающихся ногах он томно усаживается на табурет и по прокуренному залу дряхлого клуба разливается волшебный аромат хрустящих битов саксофона, которые плещутся с изяществом выпитого каберне-совиньон. Перебродившие запасы вдохновения отравляют зачатки душевного излияния. Долой, что зал полон «дежурных» аплодисментов, потому что он «лучший». Жизнь с нового листа, но почерк устало рисует безнадежную реальность… А снаружи очага искусства, затаившись у приоткрытого окна, капли виртуозных звуков согревают одинокого Франсуа. Бедность не порок даже когда скверных пожитков за работу дизайнером афиш едва хватает на содержание дочери. Пуд соли съевший не только выше ценит мед, но знает настоящую цену симфонии ночи. И неважно, о чем речь – о ренте за квартиру, о вдохах между залпами нот или о порциях «огненной воды». На полпути к бездне, сквозь слепые аплодисменты, искренняя благодарность Франсуа возводит незримую лестницу наверх. Порознь они обломки, две тени у воды, не достигшие мечты. Но главный язык счастья – взаимопомощь. Она сооружает новую, преобразившуюся вселенную. Мощное звучание тенор саксофона сменяется импровизационной мелодичностью сопрано. Из мрачных нищебродных закоулков музыка перетекает в светлые просторы звукозаписывающих студий. Как в сказке, тесные меблирашки на городской окраине разрастаются до многокомнатных хоромов с ободранными стенами, но с высокими потолками. И когда память о прошлом воскрешает забытые образы, на их фундаменте сооружаются новые, еще более причудливые. Так рождаются шедевры. Так заветный, далекий мир становится частью окружения, наряжается в иные - яркие и насыщенные - тона. Беспрекословно подмачивает концепцию «Полночного джаза» акцент на реально-выдуманную биографию Тернера. С одной стороны, Тавернье млеет от возможности раскрыть идею взаимодействия человеческой энергии через творческий тандем, с другой - сам же одергивает себя, повинуясь биографической музыкальной справке. Из-за этого «Полночный джаз» несколько перегибает в эгоизме фигуры Дэйла Тернера, что впрочем, не делает фильм репродукцией картины с растекшейся краской на холсте. Напротив, это вымирающий сорт произведений, которые хочется не разбивать на компоненты звуки-ноты-картинка, а просто отгородиться от суматошного мира селфи и гаджетов, и забыться в вибрирующих битах экранного Декстера Гордона, пока до рассвета еще далеко…