Новый свет

Смотреть это кино немного трудно, сразу видно, что рассчитано оно не на всех. Оттого и преподносится как арт-хаус в качестве пикантной добавки к обыденным блюдам, т.е. обычному кинопрокату. Что ж, можно смело констатировать, что эта соль (или перец по вкусу) пришлась очень кстати. Разнообразие нужно во всем и всегда, а можно и наесться вдоволь тем, что в основном предлагают кинотеатры и забросить кино совсем. Тем более ждать целый год до следующего фестиваля довольно долго. А так можно баловаться иногда таким кино и от этого ожидание становится немного радостнее. От данного фильма вовсю веет романтикой, будущие итальянские переселенцы видят новую землю в своих розовых мечтах. Там растут большие овощи и текут молочные реки. В Европе, в начале XX века буквально из-за каждого угла веяло нестабильностью и все отчетливее приближался зловещий запах готовящейся кровавой бойни. Рыба всегда ищет, где глубже, а человек, где лучше. Америка кажется полунищим людям земным раем. Они готовы отдать все, чтобы попасть туда - последние деньги или последнее имущество. Набирают лучших костюмов, доставшихся от прежних хозяев, чтобы не казаться белыми воронами в этом раю. Однако не все так просто, никогда так не бывает. Людям приходится столкнуться с трудностями, заслужить себе место под солнцем. Режиссер не стал особо нагнетать ситуацию, поэтому от его фильма и не несет некой безысходностью. Надежда остается. Для матери, которая отдала свой голос немому сыну и вернувшаяся обратно, для остальной ее семьи, которых в лучшем случае ждет доля вечных работяг на новом месте, для утонченной англичанки, которая найдет себе мужа и кормильца на новом месте. Все они будут вместе плыть по молочной реке, не подозревая, что совсем скоро названный рай потонет в ганстергско-безработной похмелье. Но люди пока этого еще не знают, им просто хорошо. Надо за них порадоваться и пожелать удачи.

«Говорят чудес на свете нет...» Голод и холод покоряли землянки гордого народа южной Сицилии в тяжелые времена начала ХХ века. Голодные, с камнями во рту они поднимались на самую высокую гору своей земли, кидали окровавленный камушек на подобные камни, озирали своим усталым и голодным взглядом небо чистое, вопрошали господа позволения покинуть землю родимую, в пользу Света Нового, Земли Обетованной на Западе шара земного. Усталые, злые и всё ещё голодные, в лохмотьях, босые и всё ещё на Сицилии, возвращались в город за приличной одеждой и обувью, когда-то принадлежащие местной мафии, Сицилия и мафия вещи неразделимые, американские власти не учли этого, пуская к себе сицилийцев. Больше в фильме о мафии не будет сказано ни слова, дальше будет путешествие. «...и дождями смыт олений след...» Абсурдные вставки, как галлюцинация главного героя фильма Сальваторе, придают фильму сказочность. Герой идёт и видит людей несущих гигантские овощи, как Сальваторе может прощаться с такой доброй землей? а может, к этим галлюцинациям привёл голод? Хотя позже, когда мать Сальваторе будет прощаться с родной землянкой, увидит двух призраков детей, можно придти к выводу, что все эти галлюцинации обусловлены исключительно сожалением о расставании с родиной. Пока ещё абсурд не зашкаливает за грань фола, дальше даже будет реалистичнее, сложности при оформлении выездных документов. По нынешним временам это смехотворно, оформление продлиться минут 10-15, однако тогда, когда врач на медкомиссии готов выезжающим чуть ли не насильно турнуть своё лекарство, таможенники обязывают семью сфотографироваться (на память?), и кругом толпы народу с рыбой (столько даже у Кустурицы не было), герои, верно, желают быстрее покинуть родину. «...только верю, он ко мне придёт...» Тогда и случиться самый сильный эпизод: Эпизод отрыва корабля от сицилийской пристани просто непередаваем, режиссёр вкладывает в этот эпизод, наверное, душу, показывая сверху тех, кто отплывает и тех, кто остается. А сам зависает над ними, будто забравшись, на белогривой лошади, на облако с камерой, или даже как Бог Прошлого, помнящий о тех, суровых временах Сицилии. Две толпы, разделенные водной гладью, не надеющиеся уже увидится в этой жизни, вероятно, самый медленный эпизод фильма, но самый выигрышный. Ожидать мелодрамы не приходиться, прицепившаяся к сицилийской семье британка, и выделяющаяся на фоне смуглых итальянцев своей бледной кожей и рыжими волосами, не приведёт к страстной любовной истории с Сальваторе, их отношения, свойственно арт-хаусу, будут двигаться медленно и даже замаячившая на горизонте свадьба, не придаст ей романтичный мелодраматичный оттенок. Беседы отплывших, в третьем классе, заполнивших под завязку трюм, будут отличаться своим сказочным представлением итальянских аграриев об Америке. Кто-то даже скажет, что в Сан-Франциско реки молочные, что даст Сальваторе очередной повод грезить. В дальнейшем абсурдные вставки будут нести в себе только мерещащиеся фантасмагорические представления об Америке людям, чьё образование ограничено дойкой скотины и вспахиванием земли. Даже после бури, нанесший американским итальянским кварталам демографический удар. «...если верить сказка оживёт». (c) Где Америка, - доносится с палубы корабля, окутанной в туман, - где молочные реки и небоскребы с ящиками для перевозки людей, где свобода? Всё это будет, а сначала таможня и иммиграционный комитет. Всё предшествовавшее повествование ленты, длиною полутора часа, вели в эти кабинеты, в эти коридоры, в эти душевые, к этим врачам и чиновникам, которые должны вынести вердикт: пустить или не пустить сицилийцев в штаты. Кажется, сказка уже ожила, и нога ступила на землю США, и в окно небоскребы видны, но сначала бюрократия. Эти сцены, украшение фильма, уровень иронии, даже сатиры зашкаливает, музыка превосходна, циничные власти и добродушные, необразованные сицилийские аграрии соединились в одном потоке молочной реки, которая несёт их по течению в свои земли, все ли доплывут, не выкинет ли кого на берег, не станет для кого-то этот заплыв последним? Всё это останется увидеть, оценить и вынести вердикт. 8 из 10