Корпоративка

Британцы привезли съёмочную группу в глухие венгерские леса, чтобы снять сатиру на торговлю оружием, а в итоге чуть не стали жертвами местных энцефалитных клещей и собственного бюджета. Этот производственный сюрреализм идеально описывает саму суть картины Кристофера Смита. Режиссёр попытался скрестить офисный ситком с первобытным слэшером, словно пьяный хирург, пришивающий голову клоуна к туловищу ротвейлера. Зрелище получилось дерганым, местами уродливым, но оторвать взгляд от этой истекающей клюквенным сиропом химеры физически невозможно. Европейский филиал оружейной мегакорпорации «Palisade Defence» отправляет свой отдел продаж на поощрительный тимбилдинг. Дорогая роскошь, элитный коттедж, пейнтбол и корпоративное братство. Проблема в том, что арендованный автобус упирается в поваленное дерево где-то на границе цивилизации и здравого смысла. Угрюмый водитель, не говорящий по-английски, просто выкидывает британских пиджаков на обочину и уезжает в закат. Офисному планктону приходится тащить свои брендовые чемоданы через чащу к запасному «домику», который выглядит как заброшенная советская психушка. Внутри нет ни джакузи, ни мини-бара — только пыльные папки с кириллицей, затхлый холод и подозрительно свежий мясной пирог на столе. Оголодавшие менеджеры с жадностью делят трапезу, пока на зубах одного из них не хрустит запечённый в тесте чужой человеческий резец. Аппетит испорчен. Мышеловка захлопнулась. Дальше — только животный страх и бег по пересечённой местности. «Менеджер среднего звена летит в капкан быстрее бревна» Вся прелесть этой мясорубки кроется в подопытных образцах. Смит взял эталонные корпоративные архетипы и засунул их в мясорубку естественного отбора. Глава отдела Ричард в исполнении Тима МакИннерни — это гимн бюрократическому идиотизму. Человек с намертво приклеенной к лицу улыбкой лидера, который даже с отрезанной ногой будет рассказывать о важности командного духа. Он слеп к реальности, потому что его реальность измеряется графиками продаж. Рядом с ним семенит Гордон (Энди Найман) — классический офисный подхалим, чья генетическая трусость делает его идеальной мишенью для неприятностей. Этот персонаж нужен фильму только для того, чтобы методично собирать лицом всю боль этого леса. Абсолютной звездой этого паноптикума выступает Стив. Актёр Дэнни Дайер сыграл эталонного бездельника, который приехал на природу исключительно ради того, чтобы закинуться галлюциногенными грибами. Его наркотический пофигизм внезапно становится лучшей броней против надвигающегося апокалипсиса. Пока остальные пытаются применять логику к ситуации, Стив просто плывёт по течению абсурда. Женский фланг держит Мэгги (Лора Харрис) — единственная обладательница работающего инстинкта самосохранения, блондинка, которой приходится тащить на себе весь этот инфантильный британский сброд. За тестостерон отвечает Харрис (Тоби Стивенс) — диванный альфа-самец, чья самоуверенность сдувается при первом же столкновении с реальным калибром. «Я просто играю себя, только в разных куртках и с разным акцентом» © Дэнни Дайер — Актёр Слепая ярость вместо внятного злодея Если офисный планктон прописан с любовью садиста, то антагонисты здесь — это зияющая сценарная дыра. Режиссёр бросает героев на растерзание безымянным восточноевропейским наёмникам. Это живые люди, но они лишены лиц, мотивов и реплик. Они функционируют как бездушная стихия, как взбесившийся комбайн в поле. С одной стороны, это жирная метафора: торговцев смертью убивают их же бывшие клиенты из стран третьего мира. Кармический бумеранг бьёт точно в затылок. Но с точки зрения драматургии это преступная недоработка. Лишив убийц индивидуальности, создатели лишили нас конфликта идеологий. Героям не с кем договариваться, некого обманывать и некого ненавидеть — они просто убегают от функции скрипта, одетой в камуфляж. Эта фанерность злодеев превращает потенциально гениальную сатиру в банальный тир. «Кто с базукой к нам придёт, тот от шефа огребёт» Лента страдает от острой формы биполярного расстройства. Первые сорок минут сценарий буксует в болоте натужных офисных шуток, заставляя зрителя проверять часы. Ритм сбивается, шутки про квартальные отчёты в лесу быстро выдыхаются. Но как только проливается первая кровь, картина ловит сумасшедший адреналиновый драйв. Сцена с медвежьим капканом — это шедевр черной комедии, где физическая боль идеально сбалансирована с полным абсурдом происходящего. Режиссёр блестяще играет на контрастах: вот вам оторванная конечность, а вот шутка про то, как правильно заполнить страховку. Особого уважения заслуживает маниакальная любовь авторов к деталям своего выдуманного мира. Ироничная реклама противопехотных мин «Palisade Defence» в начале фильма задаёт тон всему насилию. Выстрел из ракетницы по пассажирскому самолету — это просто плевок в лицо жанровым клише. Лента не боится быть глупой, она упивается своей кровавой клоунадой, и именно эта честность спасает её от забвения. Это грязный, неровный, но дьявольски обаятельный кусок британского кинематографа, где эскапизм офисного клерка заканчивается в яме с грязью. Работа в корпорации учит нас быть винтиками в системе, но в диком лесу выживает только тот, кто первым вспомнит, как быть зверем. Смерть здесь — это просто финальный этап реструктуризации кадров, при котором выходное пособие выплачивается свинцом. 6 из 10

Когда-то жанр классических ужасов распался на целую плеяду поджанров и гибридов. Единственное, что их объединяет – это чистые эмоции и, практически всегда, полное отсутствие формальной логики. Черные комедии – это один из порожденных поджанров. Чуть позже креативная мысль создателей дошла до идеи, а почему бы комедийный эффект реализовать не только за счет классического абсурда и других комедийных приемов, а за счет чередования жанров хоррора? Звучит вроде интересно, но не знаю ни одной удачной реализации. Главная проблема (на мой взгляд) в том, что пока никому не удалось реализовать такую чехарду, сохраняя при этом целостность и непредсказуемость. Обычно подобные произведения представляют из себя набор разножанровых сцен, формально связанных местом действия и/или главными героями. Такой продукт может вызнать эмоциональный отклик при определенных условиях, но для большинства он банально скучен и/или непонятен. Любители жанра буквально с первых кадров сцены понимают, что сейчас будет из-за чего теряется интрига и, как следствие, интерес. Тут, как в игре «Угадай мелодию», - буквально через минуту после «переключения» можно предсказать, что будет дальше и уже к концу первой трети интрига пропадает и остается только скука. Люди поверхностно знакомые с жанром из-за чехарды скорее всего просто не поймут, что происходит и восприниматься происходящее будет как бессвязный балаган. 5 из 10