Юха

Мне этот фильм показался слишком надуманной и от того искусственной поделкой. Фильм немой, но вся эстетика изображения в нём не от немого кино 20-х, а от американского нуара 40-50-х, но нуара вывернутого наоборот, выхолощенного, лишённого почти всего, что было в нём привлекательного. Здесь нет харизмы главных героев, закрученного сюжета, а главное атмосферы нуара, которую в немалой степени создавала и музыка, здесь практически отсутствующая. Потому что убогий синтезатор только усиливает ощущение фальши. Получилось этакое 'чудовище Франкенштейна' - немой, эмоционально стерильный нуар с примитивным сюжетом (да простят меня финны). За весь фильм лишь пара цельных с эстетической точки зрения сцен - песня и заточка топора, наверное потому, что здесь затыкается синтезатор. Символизм и аллюзии пусть оценивают те, кому это интересно, меня фильм разочаровал, лучше посмотреть какой-нибудь фильм с Хамфри Богартом, американцы по крайней мере делали то, во что верят, а не играли в интеллектуальные игры. Моя оценка 5 из 10

Юха и его жена Мария живут вдвоём на хуторе естественной крестьянской жизнью и счастливы, совсем как дети. Но тут в их жизни появляется коварный искуситель Шемейка, который не только соблазняет, но и увозит Марию в город, посулив весёлую и беззаботную жизнь в своё удовольствие. Однако праздники Марии быстро заканчиваются… В основе фильма - культовый финский роман Юхани Ахо, который вызвал к жизни две оперы и три экранизации: в 1920-м, в 1937-м и 1956-м году. Эта книга передаёт наиболее значимые эмоции финнов по поводу собственной истории, при этом облачает их в форму метафорической мелодрамы. Хотя по характеру развития сюжета данный фильм ближе всего кинодраматургии 1950-х годов. Точное время действия в романе не обозначено, но скорее всего, это XVII век, когда границы были полупрозрачны. В уходе Марии можно увидеть намёк на то, что Финляндия некогда была присоединена к России. Каурисмяки перенёс действие в ХХ век и поначалу думал сделать так, чтобы Шемейка приезжал из Петербурга. Но потом поразмыслил и решил не трогать эту деликатную тему. Соблазнитель-сутенёр заявляется из Хельсинки, а играет его француз Андре Вилмс, ранее уже работавший с Каурисмяки. В «Юхе» режиссёр принципиально отказывается от цветного изображения и речи. Но в то же время это не ортодоксально немой фильм. Не такой, какие делали на заре прошлого века. Такой фильм, по словам автора, мог появиться году в 1928-м, когда кино уже вот-вот готово было заговорить. Потому особо прелестны моменты внезапного вкрапления звука: вдруг в немой тишине хлопает дверь или начинает работать мотор автомобиля. Данный фильм - логическое развитие минималистской эстетики Каурисмяки: с каждым разом диалоги у него становятся всё более невесомыми. В предыдущей картине ('Плывущие облака') актёры обменивались взглядами, жестами, паузами и почти не использовали слов. По мнению режиссёра, кино, став звуковым, утратило чистоту и невинность, что составляли его главную и непередаваемую прелесть. Так что Каурисмяки целенаправленно шёл к этому проекту. Он не давал актёрам слишком много информации по поводу съёмок и лишь для видимости записывал звук. Через три дня все они, даже французский артист, которому пришлось заучивать непонятные слова, поняли, что речь не важна. Каурисмяки выступает здесь как певец 'страны, которой больше нет'. Имеется в виду Финляндия, или даже Европа, дотелевизионной эры. Мир ориентирован на саморазрушение, питаемых клаустрофобией длинных белых ночей и спёртым запахом провинциальной затхлости. Маргиналы в маргинальной стране - центральная тема Каурисмяки. Но известная мрачность финнов неожиданно расцвечивается у него целым спектром пронзительных душевных переживаний. Оказывается, угрюмые финны на многое способны. На веселое безумство и нежность, на хладнокровное убийство и полный решимости вызов. Притом что Юха - типично финский народный характер: тяжелый, медленный на раскачку и страшный в гневе. Как никто другой в Финляндии, Каурисмяки умеет открыть в характере своих соотечественников скрытый темперамент, спонтанность и юмор. Именно Каурисмяки реанимировал культурный интерес к своей стране. Именно он заставил мир выучить своё трудное имя, став для Финляндии кем-то вроде полпреда в культуре, живописующего флору и фауну, физиологию и антропологию, рефлексы и нравы этой страны.