Призраки Гойи

Это один из немногих фильмов, которые буквально захватывают эмоционально во время просмотра. Картина одновременно обнажает несколько пластов — и человеческий, и исторический. Она говорит о том, как люди, получив власть, начинают ею злоупотреблять, как вера превращается в инструмент страха и оправдание извращенных желаний. Здесь мы сталкиваемся с настоящим чудовищем — человеком. Фильм ясно показывает, что происходит, когда сила и власть оказываются в неправильных руках, и как безнаказанность постепенно разжигает самые темные и разрушительные стороны человеческой природы. Картина местами жестокая, эмоционально тяжелая и болезненная. Эти ощущения во многом рождаются благодаря выдающейся актерской игре. Натали Портман и Хавьер Бардем создают по-настоящему сильные и тревожные образы, которые невозможно игнорировать. Фильм поднимает и очень тонкий, но при этом предельно жесткий вопрос: человек, подвергшийся пыткам и психологическому уничтожению, в итоге готов принять любую навязанную ему «истину». Это, пожалуй, один из самых острых и человеческих моментов картины. Он полностью снимает романтический или «сакральный» покров с образа инквизиции, показывая ее без прикрас — как механизм насилия, лишенный подлинной веры. «Призраки Гойи» — кино жесткое, прямолинейное и беспощадное. И именно в этой честности и заключается его ценность.

«Призраки Гойи» - последний исторический фильм Формана и завершающая работа в его кинокарьере (мастер впоследствии ничего не снимал до самой своей кончины). Трудно добавить что-либо новое к уже сказанному об этой сумрачной и безысходной картине, которая почти двадцать лет назад впечатлила очень многих критиков и рядовых зрителей. Демонстрируя невыносимую иронию Истории и смену ее эпох, Форман и его сценарист великий Жан-Клод Карьер отказались снимать байопик в чистом виде, предлагая зрителю поразмышлять об относительности идеологий и человеческих ценностей. Думаю, сегодня в наше время, когда никто не знает, что будет завтра, «Призраки Гойи» актуальны как никогда раньше (по крайней мере, больше, чем два десятилетия назад). Уместив в менее чем двухчасовой формат смену трех политических сил в Испании конца XVIII и первого десятилетия XIX веков, постановщик сумел рассказать душераздирающую историю о жертвах политических и религиозных репрессий, идеологическом хамелеонстве и их вечном спутнике-наблюдателе, великом искусстве. По мысли Формана и Каррьера, лишь искусство не дает человеку сойти с ума при хороводе политических режимов, так похожих друг на друга, ведь еще в «Народе против Ларри Флинта» (анализом которого мы думаем завершить эту статью) он сполна выразил свое разочарование в ценностях либерализма якобы «свободного» мира. Тем сильнее оно сказалось здесь в описании событий почти вековой давности: террор инквизиции сменяют бесчинства наполеоновских войск и вельмож, сменивших сутану на камзол чиновника (безусловно, что центр фильма – не Гойя, а Лоренцо, чьи метаморфозы поистине потрясают). Благодаря безупречной работе Бардема и Портман, повествование получилось поистине душераздирающим (то, как испанский актер изображает лицемерие, похоть и ярость своего персонажа, заставляет задуматься, не лучшая ли это роль в его карьере вообще, по крайней мере, столь же мощная, что и в «Старикам тут не место»). Что же касается совсем уж молодой Портман, еще не сыгравшей на тот момент у Аронофски в «Черном лебеде», то ее двойная роль таких разных людей поистине ошеломительна. Форману и Каррьеру удалось создать одновременно историческую и политически злободневную картину, в этом смысле антиклерикализм их почти не интересовал, церковь и инквизиция здесь – лишь силы, временно захватившие власть. Уже пожилые режиссер и сценарист хотели запечатлеть именно произвольность в смене политических сил, их неотличимость друг от друга по методам утверждения своей власти. Действительно, чем старше человек становится, тем меньше в нем молодого идеализма (думаю, что в 2006 году Форман уже не экранизировал бы «Волосы»): в сердце появляется больше горечи и скептицизма в отношении всех идеологий вообще, несущих на практике лишь страдание обычным людям. В этой ситуации творчество таких художников, как Гойя, становится ближе и понятнее именно тогда, когда мир катится в пропасть. Однако, как в относительно спокойном 2006 году создатели фильма смогли это почувствовать и передать? Не иначе их жизненная мудрость стала тому причиной. Долгий же последний план «Призраков Гойи» под песни детей способен свести с ума даже стойкого зрителя: в такие минуты понимаешь, сколь относительна психическая норма, и как она далека от настоящей гениальности. Спасибо безумию человеческой Истории, дающей это осознать.