Долина теней

Симпатичная меланхоличная безделушка. Напряжённый нордический нуар, мистифицирующий неприглядные семейные тайны. То ли предсмертный трип, то ли жуткие фантазии напуганного ребёнка, пытающегося понять окружающий мир, что психологически, не визуально или структурно, роднит «Долину теней» с «Лабиринтом фавна» Гильермо Дель Торо. Сцена с лодкой заставляет задуматься, плывет ли она против течения или все это была галлюцинация почти умирающего ребенка, потерявшегося в лесу? Лесной домик вообще существовал? В нём действительно живой брат – или же он часть галлюцинации? Для кого предназначалось отравленное мясо? Для любого, кто убивал овец, будь то волк то или бомж, похожий на Смерть Бергмана, или изгнанный за наркоманию старший брат, или батя непонятный и такой же непутёвый? Неважно. Так много вопросов без ответов, и обычно это означает плохой сценарий в фильме, закосившем под арт-хаус, но в данном случае получается прямо противоположное: это замечательный рассказ, который оставляет интерпретацию на усмотрение зрителя. История рассказана красиво. В её основе лежит любовь ребенка к своему питомцу, и эта простая, но нерушимая связь остается в центре повествования. Однако посмотришь эти метафорические блуждания с намёком на «Седьмую печать» Бергмана или нет, без разницы… Если всю жизнь разменять на просмотры таких вот представлений о контактах с миром туманным, то окажется, что жизнь прошла стороной…

Арт-хаус для образного восприятия, абстрактно мыслящему, рекомендацией. Иначе слишком буквально воспринимая, занесёте ленту в меланхоличное кино и заклеймите. Совершенно не зрелищный, излишне заторможенный, размеренный в спокойствии фильм предлагает вниманию зрителей норвежский режиссёр. Само время, течёт здесь неспешно. Молчаливо замирая в угрюмости лиц. Редкая эмоция способна поколебать статичный покой этих мест. Величественная природа северных широт пейзажными зарисовками фоновой составляющей. Небольшая деревушка в косогоре сопок. Несколькими горстями людских судеб, наполненная. Два мира в соприкосновении. Без переплетения. Мир людской и мир первозданный. И хозяином здесь не человек. Неразумное дитя он в этих краях. Маллюск малютка. Взирающий, соприкасающийся в соседстве. Но с кем и с чем? С тишиной. С неизъяснимым речью. Словами выразить это не возможно. Чувствительный аспект доминирует. От того то и детские лица несут на себе отпечаток скупости эмоций. Грусть, тоска, недосказанность чередой кадров. Мир маленького человечка входящего в огромную, таинственную 'галактику' рисует автор. И первые вопросы - почему и кто, бередят сознание. Книга, отчасти, проливает свет на загадку и комментарий друга дополняют впечатления от пережитого. Мать? Как не странно, нет. Ни она помощницей. Ни она откровением. Её мир - мир первого этажа. Его - второй. И разделение это меж ними на протяжении всей картины. Самые близкие, но такие чужие. Отстранённость с отрешённостью. Пограничной чертой меж мирами проволочная ограда забора вдоль сумрака векового леса. Она, охраной от приходящего из вне. Оберегом и предупреждением чуждой территории. Что там в этих теневых чащах? Пугающие страхи. Шумы и шорохи. Туда не ступают ногой. Никогда не ждут ничего хорошего. И именно оттуда приходит сумрак тумана накрывающий долину и режет горла овец. Волк? Волки? Монстр из чащи? Нечто неведомое. Пиршество для воображения - в каждом сюжетном повороте. А это кто? А это? А здесь создатель должно быть посеял россыпь мыслей. И глубина метафоры присутствует, и ассоциаций хоть отбавляй. Скучать тут некогда. Взираешь размышляя. Автор не докучает банальностью подсказок. Имеешь в себе - значит читаешь и понимаешь. Нет, значит язык повествования тебе неведом. А малыш - это и я, и ты в своей поступи. 6 из 10