Сторож

Юрий Быков - один из самых заметных русских режиссёров 21-го века, чья отличительная черта не только в том, что в названии его фильмов всегда только одно слово, но и в том, что он умеет убедительно воссоздать все неприглядные стороны российской действительности и рассказать в данном антураже интересную историю, не прибегая при этом к чернушным методам. 'Сторож', увы, хоть и является фильмом неплохим, вышеуказанных плюсов оказался лишён. Действие здесь происходит как бы вне времени и пространства: где-то есть санаторий, в котором работает молчаливый Сторож, у которого есть некий скелет в шкафу. В один момент его уединение нарушает семейная пара, с которыми тоже не всё так просто. Периодически к ним наведываются различные гости, по крупицам проливающие свет на прошлое персонажей и двигающие сюжет вперёд. В перерывах между этими визитами 'постояльцы' пытаются разобраться в отношениях друг с другом и с самими собой. Главная проблема 'Сторожа' в том, что он интересен не как монолитное произведение, а фрагментами. Некоторые сцены вызывают напряжение, некоторые - интерес, некоторые - тревогу. Но ни одна из этих эмоций не длится дальше, чем длится сам эпизод. В моменте тебе любопытно, за какой проступок из прошлого Сторожа грозят сжечь живьём. Однако к тому моменту, как нам эту тайну откроют, интерес успевает порядком поизноситься, ослабленный тем фактом, что Юрий Быков не сумел создать по-настоящему проработанного и сильного персонажа - а тут ещё и само объяснение оказывается до боли простецким. Нельзя назвать сложными и персонажей Абашина и Югановой. Несмотря на то, что отыграны они весьма достойно, фактически перед нами типичные второплановые действующие лица. Как я ни ожидал, что они поспособствуют раскрытию характера центрального персонажа - ожидания оказались тщетны: все эмоциональные сцены они оставили друг для друга, а Сторож остался как будто бы наедине со своей сюжетной линией. Я не знаком пока со всей фильмографией Юрия Быкова, потому не могу сказать, что это самый слабый его фильм. Но это определённо самое слабое его творение из числа тех, что я видел. 6 из 10

Даже глумиться не хочется. У режиссера Юрия Быкова много фанатов. И понятно, почему. Его рабочие, водопроводчики, сантехники, токари и слесари, майоры- едва ли не единственные представители российского рабочего класса на экране. Обманутые, околпаченные, сильно пьющие, обозленные, малообразованные, наивные дураки, нелюбимые, нелепые, неталантливые- Быков стал официальным и почти единственным представителем этого заметного слоя народононаселения Российской Федерации в отечественном кино. За это спасибо. Он и сам вышел из этого сословия. Он знает, о чем говорит и про кого рассказывает. Но в учебных заведениях Быков подхватил вирус столичной богемности. А он в качестве самого главного симптома заболевания дает острое, непобедимое желание быть замеченным любой ценой. Когда в кинотеатрах, на телевидении, в интернете бушует океан нового видео, один из самых простых путей быть замеченным- это эпатаж. Эпатаж к дуракам и майорам клеится не очень. Но без этого успеха у сокурсников добьешься. И Быков пытается склеить эпатаж с работягами всеми возможными способами. Отсюда эти по-детски настойчивые, но безмерно наивные натяжки в сценариях всех его картин. Как говорят дети: «Ну, как будто». На этом «как будто» все и стоит. Сюжеты Быкова напоминают по стилю детские страшилки из пионерлагеря. «В одной черной-пречерной стране, в черном-пречерном городе стояло черное- пречерное общежитие с черной-пречерной опасной трещиной. А в общежитии этом жили черные-пречерные люди, а другие черные-пречерные люди не хотели спасти черных-пречерных людей из дома со страшной черной трещиной. В итоге страшные люди стали стрелять друг в друга, а черные люди из черного дома не захотели спасаться от черной трещины, зато побили одного белого–пребелого героя, который хотел им помочь». Конечно, есть такой социально-ответственный зритель с активной гражданской позицией, который сразу после этого начинает свою вину перед российскими маргиналами ощущать острее. Его такие истории может и напугают. Но у меня каждый раз на фильмах Быкова в середине срабатывает неизбежный механизм: он пугает, а мне не страшно. Хуже того, в самых патетических сценах, типа несанкционированного расстрела милиционерами коррумпированных строителей под мостом, меня начинает смех разбирать. И вот вам пожалуйста: поворот судьбы. Быков снял камерную картину с минимум персонажей, без громкого социального протеста. Типа, экзистенциальная драма запутавшихся, изуверившихся, российских обманутых обманщиков начала 21-го века. Закрытый навечно профилакторий в какой-то среднерусской глухомани, зима, сторож и семейная парочка, скрывающаяся ото всех, попавшая сюда случайно. У каждого из троицы своя вина в прошлом. У каждого- свои резоны торчать среди зимы у черта на рогах в своеобразной компании. Социально-психологическая коррида с элементами чувственной эротики прописана по примеру фильма Романа Поляньского «Нож в воде». Поляньский, поместив двух мужчин и одну женщину на яхту, плывущую по Мазурским озерам, выводил не только экзистенцию из каждого героев. Это был поединок поколений: «профессоров», которые неизвестно как выжили в войну и детей войны, которые чудом остались живы, а теперь хотят знать, что делали их учителя в их возрасте, когда страна была под немцем (кино снято в начале 60-х). Сторож у Быкова в прошлом хирург, который из-за похмелья не смог спасти женщину, пострадавшую в ДТП, потому и убежавший ото всех и от себя, в первую очередь, в глухомань. Супруги-бизнесмены. Муж вывел деньги со счетов фирмы себе в кошелек, оставив партнеров с носом. Жена потеряла ребенка, после чего приложилась к бутылке так, что не отнять. Вот те на! Впервые на экране у Быкова ни слесарей, ни сантехников. Даже сторож и тот высококолассный хирург, даром что с похмелья. Отказавшись от тех опор, которые давали режиссеру индульгенцию на натяжки и небрежности (все-таки, гражданская позиция), Быков обязан был выстроить эту историю так, чтобы доказать всем: видите, добровольно отдаю козыри. Играю только на профессиональных навыках, долой социально-политические коннотации. Случилось то, что случилось: рабочих нет, а кино не появилось. Страшилка стала еще более детской. В одном далеком-предалеком, заброшенном-презаброшенном санатории жил одинокий-преодинокий человек, у которого страшные-престрашные люди повесили на воротах собаку. Потом он сам хотел повеситься, но тут, откуда ни возьмись, пронеслась в черной-пречерной глухой ночи черная- пречерная машина с пьяной теткой за рулем, да снесла ворота вместе с виселицей. А дальше все по тому же детскому принципу «как будто». Как будто, родственники неспасенной хирургом женщины, как будто хотят его поджечь, как будто супруги-жулики хотят отсидеться в глухомани, как будто нервный срыв у пьющей барышни, как будто их засекли, как будто приехали обманутые компаньоны, как будто хотели кого-то убить, как будто ранили, как будто хирург столовыми вилками сделал операцию, как будто любовь, как будто ревность, как будто попытка суицида, как будто разговоры, как будто исповеди. И все одно сплошное «КАК БУДТО». И даже оправдания в виде « милости к падшим» уже нет.